Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
НЕМНОГО ИСТОРИИ ИЗ ОДЕССКОЙ "ЧК"

 
При взгляде на обложку книги 'Кое-что из истории одесской ЧК', только что 'своекоштно' изданной в Одессе, легко можно предположить, что речь в ней пойдет о каких-нибудь пустячках, 'историйках'. Начав читать, соображаешь, что немодный нынче густо-красный цвет обложки не случаен - 'историйки' пахнут кровью.

Я немного знаю происхождение этой книги. Еще в конце наглухо закрытых 60-х прогрессивно мыслящий генерал А.Куварзин, начальник одесского КГБ, позволил местному журналисту Феликсу Зинько очень и очень выборочно познакомиться с малой толикой архивов областного управления. Цель при этом генерал преследовал 'правильную': рассказать пребывающей в неведении широкой общественности о незаслуженно забытых подвигах одесских чекистов. Кандидатура автора была подобрана, как всегда в органах, не случайная: Ф.Зинько - сын чекиста (репрессированного, правда), кое-кого из орлов дзержинцев-ежовцев помнил с детства лично, даже удостоился на крещатицком параде получить коробку конфет из рук самого наркома внутренних дел Украины В.Балицкого, печально известного организатора процессов над членами мифического 'Союзу визволення Укра?ни'.

Очерки о 'солдатах Дзержинского' печатались и, помню, вызывали жадный интерес, несмотря на очевидную однобокость и скудность фактажа. Тогда это было в порядке вещей.

Что же сегодня, спустя без малого тридцать лет, подвигнуло одного из старейших газетчиков 'жемчужины у моря' издать за свой счет книгу о тех делах? Конечно же, у Ф.Зинько остался в запасе вкуснейший материал, обнародовать который раньше и подумать было жутко, приходилось, как брадобрею ослиноухого древнегреческого царя Трояна, выдавать тайны если и не ямке, вырытой в черноморском песке, то лишь узкому кругу проверенных 'на стук' друзей. Ослиные уши весьма чутки, как известно.

Не стану пересказывать основные сюжеты книги, они в общем-то не новы, и сами по себе вряд ли могут поспорить с крутыми детективами, заполонившими нынче прилавки. Хочу поделиться одним, но сильным впечатлением, которое неотступно преследует читающего. Все время кажется, что не в историю вступаешь, а смотришь какую-то чудовищную сюрреалистическую пьесу театра абсурда, какую никаким Беккету с Ионеско ни за что не выдумать.

Уместным девизом для стен одесской Чрезвычайки могла бы быть напечатанная в 1918 г. в газетах угроза ее предшественницы, военной секции Совдепа: 'Будем вешать и расстреливать всех, кто посмеет задержать дорогу буйному потоку революции'. Не шибко грамотно, но зато какой театральный пафос! Слова у органов, как бы они не назывались, не расходились с делом. Число жертв их 'полезной' деятельности потрясает самое буйное воображение. Но не о цифрах речь.

Давайте познакомимся с главными исполнителями этого кошмарного театра ужасов. Кто они были, 'люди с холодным сердцем и чистыми руками', защитники 'святого дела пролетариата'? Перед чьими ликами проходили тысячи допрашиваемых и поставленных к подвальной стене, в чьи глаза смотрели?

По порядку. Вот Б.Северный (псевдоним), сын одесского врача, недоучившийся студент-электротехник. Снят с должности и уволен из армии и органов 'за нарушения', впоследствии расстрелян.

Чекист Калениченко, он же Каждая (что фамилия, а что псевдоним, гадайте), - бывший студент медицинского факультета. Когда ему напомнили его собственные слова, сказанные на тайной сходке, 'людей расстреливать нельзя', он ответил: 'Контрреволюционеры не люди... А зверей нужно истреблять, и я истребляю их'.

Настоящие имена этих гротескных персонажей путаются с кличками (как в уголовной среде) даже в документах. (Несмотря на специальный приказ, требовавший от 'органистов' работать под собственными фамилиями.) Вот чекистка Дора Гребенщикова, бывшая актриса, играла под псевдонимом Долина. Следователь Миронер, тоже ранее выступавший на сцене под псевдонимом Арбенин. (Был ли случаен выбор имени отравителя из лермонтовского 'Маскарада'?) Секретарь Чрезвычайки Веньямин Сергеев - настоящее имя Бенцеста Гордон. Далее идут С.И.Западный и И.Э.Южный - 'розе ветров' чекистских псевдонимов не хватило только 'тов. Восточного'. 'Южный' на ЧК 'сгорел', был назначен инспектором лавок в Церабкопе, изгнан оттуда как бездельник и матерщинник и стал... дипломатом - взят в Наркоминдел. Вот некто Делафер, утверждавший, что он потомок графа де ла Фер, легендарного Атоса...

В этом дьявольском маскараде псевдонимов под собственной фамилией выступал, видимо, лишь матрос Макеев, скромный палач, признавший за собой 320 человек расстрелянных. Впрочем, расстрелами занимались практически все сотрудники ЧК, дежурившие по ночам. Чекиста М.Вихмана расстреляли свои же, за садизм. Венгра Ремовера, убившего, как говорили, ребенка на глазах отца, впоследствии признали душевнобольным на почве сексуальной извращенности. В.Яковлев, расстрелявший собственного родителя, посчитав его контрреволюционером (мать после этого повесилась сама), - уверяли, что за три месяца он умудрился расстрелять 5 тысяч человек. Сомнительно, но дым, верно уж, не без огня... Была еще женщина-палач, не то Дора, не то Вера, специализировавшаяся на расстреле офицеров. Но более всех решительно и жестоко действовал при одесской ЧК спецотряд китайцев под командой негра Джонсона. Сюрреальный, кровавый интернационал! Что ж, известны слова:
'Партия не пансион благородных девиц, любой мерзавец потому и ценен, что он мерзавец'. Это сказал Ильич, посылавший одесской ЧК напутственные телеграммы, мило подписанные: 'Привет! Ваш Ленин.'.

Нельзя не упомянуть о том, между прочим, что с приходом в Одессу белых чекистов не расстреляли ни одного (а арестовано их было 300 человек); они вышли из тюрьмы, как пишет Ф.Зинько, 'помятыми, но живыми'. Кажется, отчасти понятно, почему белое дело было проиграно...

Теперь немножко о нравах, об 'имидже' чекистской элиты.

Бросили на одесскую Чрезвычайку Ст. Реденса (кличка 'Стах'), родича Сталина, мужа сестры Н.Аллилуевой. Начал он круто. Уже в приказе ?2, 10, объявил: 'Запрещаю всем сотрудникам являться на службу с раскрашенными лицами и подведенными глазами'. Возможно, речь шла только о сотрудниках женского пола, но кто их знает, лицедеев...

Вот 'начальник' И.Кравченко, полуграмотный портной, едва умевший расписаться. Вот другой уже Южный, М.Б., тоже бывший дамский портной и тоже не дюже грамотный. Вот М.Мисошников, тщательно скрывавший свое прошлое и паспортные данные, - дожил до 70-х годов и выступал перед пионерами как 'ветеран ЧК'. Вот, наконец, П.Подзаходников, приятель Артема, чье имя долгие годы носила магистральная улица в Киеве. На заявлении чекиста, который собрался жениться и попросил на обзаведение семьи одеяло, портьеру, носки и прочую мелочь, поставил такую 'резолюцию': 'Кому он женится и вот значит он думает что живет в богадельне в 1910 году. Ебова мать отказать 6/2 1921'. Вот бывший тапер и кафешантанный музыкант С.Дукельский, выбившийся впоследствии в самые верха органов. Вот Л.Заковский, хваставший, что самого Карла Маркса заставил бы признаться в шпионаже в пользу Бисмарка...

Обратите внимание, все эти люди, не нашедшие себе стоящего применения в нормальной жизни, невостребованные гражданским обществом, хронические, или даже генетические, неудачники. Сей признак характерен практически для всех деятелей революции, снизу доверху (включая главного из 'псевдонимов', Ленина). Человечество не признало их, и они люто мстили человечеству. Буря революции подняла грязную пену - они были этой пеной.

Что важно: уже тогда, 'с колыбели', органы ЧК постоянно пытались подмять местные партийные органы и Советы, практически не признавая их контроля над собой и игнорируя их решения. И с пролетариатом, классом-гегемоном, не церемонились, когда тот поднимал голос против 'своей' власти. Как признавались сами чекисты, 'являясь бронированным кулаком партии, этот же кулак бьет по голове партии'. Все так же театрально-напыщенно, но - по сути.

Есть в книге Ф.Зинько рассказ о знаменитом Леве Задове (и его фото), который из махновца-анархиста перевоплотился в чекиста, неоднократно награждался именным оружием, пока расстрельная пуля не стала последней наградой этого далеко не бесталанного авантюриста. Есть и очерки о подлинных подвигах разведчиков-чекистов в борьбе против фашизма. Но вот, что характерно: мы наблюдаем, как шутовской хоровод постепенно превращается в круговорот смертников.

Уже известная нам по Солженицину история одесского контрабандиста Френкеля, который стал техническим создателем 'истребительно-трудовых' лагерей ГУЛАГ и окончил жизнь Героем Социалистического труда и Генералом Госбезопасности, - редкое исключение. Неумолимая логика реальности тоталитарного строя, 'советского образа жизни' раз за разом превращала всесильных палачей в жертв и рабов. Эту логику, которую призабыли ныне ратующие за восстановление старых-недобрых порядков, вычеркивать из памяти нельзя.
Потому и книга Ф.Зинько, пусть перелицованная из старых очерков, оказывается сегодня весьма кстати. 'По делу', - как говорят в бессмертных органах.
-----------------------------------------------------------------------------
Виктор СИЛЬЧЕНКО

ОДЕССКАЯ ЧРЕЗВЫЧАЙКА
Карательная система большевизма - это та основа, на которой базировалась советская власть. Ибо никакая диктатура не может существовать без насилия, и чем жестче диктатура, тем сильнее и страшнее должны быть репрессивные органы. Сравнивая систему ВЧК, любовно выпестованную В.И.Ульяновым совместно с <железным Феликсом> с карательной системой царизма, мы видим как не соответствуют даже по численности эти организации. Так, в Российской империи в предреволюционном 1916 г. служило в Особом корпусе жандармов 894 офицера, 38 чиновников и 14.451 рядовых, а в ВЧК образца 1921 г. официально насчитывало 264.400 сотрудников, включая спецподразделения.

Особо страшным являлось полное отсутствие законов и подзаконных актов, регламентирующих деятельность этих органов. Основой для любого садиста в кожанке и с маузером на боку являлась его <революционная сознательность> и собственное понимание <революционного долга>. Вряд ли мы сегодня можем точно определить количество жертв массовых репрессий периода гражданской войны.

В нашем городе первые попытки образовать репрессивно-карательные органы относятся к посткорниловским событиям, когда в Одессе не существовало реальной политической власти. Раскладка сил показывала, что основными претендентами на власть являлись - про-кадетская Городская Дума (местная милиция), социалистический Румчерод (Красная Гвардия), представительство Украинской Центральной Рады (гайдамацкие курени).

Для того, чтобы наблюдать за всеми политическими течениями, имеющимся в городе и противостоянию замыслам по захвату власти, в Одессе с конца сентября 1917 г. начинает функционировать такой орган, как "Бюро по борьбе с контрреволюцией" во главе с Макаром Чижиковым. В "состав правления Бюро по борьбе с контрреволюцией избраны: от Совета солдатских депутатов тт. Шашин и Зайцев, Совета матросских депутатов тов. Овсянников, Украинской рады тов. Шабельников и от рабочих депутатов тов. Слепов" [64]. Показательно, что Бюро имело связь с Петроградом и направляло информацию о политическом положении в регионе непосредственно в Петроградский ВРК, а с декабря 1917 г. и ВЧК. Однако этот орган имел лишь номинальное совещательное значение и, фактически, оказался нежизнеспособным. События 1 декабря 1917 г., когда Центральная рада попыталась захватить власть в Одессе вооруженным путем, показали это весьма ярко.

Следующая попытка поставить под свой контроль инакомыслящих была предпринята после январского захвата власти большевиками. В структуре Одесского Совнаркома создали "комиссию по борьбе с контрреволюцией", а также "автономную коллегию по борьбе с румынской и украинской контрреволюцией" [65]. Правда, менее чем двухмесячное пребывание у власти большевиков, не позволило им развернуть в полной мере карательные органы. Пока что они ограничились закрытием одесских "буржуазных газет" и арестами представителей крупного капитала.

Впервые настоящая Одесская чрезвычайная комиссия была организована 5 апреля 1919 г., сразу же после ухода французского экспедиционного корпуса. Хотя, первоначально левыми эсерами и анархистами выдвигался альтернативный вариант - создание "Чрезвычайной следственной комиссии". Однако Совет рабочих депутатов настоял на образовании Одесской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем во главе с бывшим руководителем областной подпольной контрразведки П.И.Онищенко [66]. До июня 1919 г. в состав ОЧК набирали практически всех желающих (соблюдая, естественно, классовую принадлежность). Фактически большинство представителей большевистского подполья времен интервенции стали чекистами. Так, заместителем председателя ОЧК стал Б.Северный (Юзефович), секретно-оперативным отделом заведовал С.Западный (Кесельман), его помощником стал его брат А.Восточный (Кесельман), известный в дальнейшем под псевдонимом Арнольди, агентурно-инспекторский отдел возглавил Н.Дегтярев, наружной охраной ведал Л.Мамендос, а внутренней - Янишевский, в оперотделе служили известные в городе садисты М.Вихман и В.Курятников. Одесские чекисты, проводя экспроприации, дни <мирного восстания> зачастую не забывали и себя. А разжиться было чем, т.к. по декрету одесского исполкома в законном порядке разрешалось изъятие всего, оставляя трудящимся лишь одну пару ботинок, один костюм или платье, три рубашки, три пары кальсон, две простыни, две наволочки и 1000 рублей на одного человека. Весьма ярким документом, свидетельствующим о положении в одесской ЧК, является доклад инспектора Высшей военной инспекции Украины с 27 июля по 1 августа 1919 г.: <Комиссары, на обязанности которых лежит руководство арестами и обысками, не всегда оказываются на должной высоте. Некоторые задались целью разжиться и замечены злоупотребления при обысках. В протоколах не всегда указываются данные о забранных деньгах и т.д. На содержание арестованных деньги не отпускаются. Часть вещей в протокол не заносится и освобожденным не выдается, несмотря на жалобы. Политработа совершенно отсутствует. При ячейке нет партийного устава и она не зарегистрирована. Нет клуба. Книги в библиотеке исключительно по беллетристике. Были случаи пьянства.
В юридическом отделе ОЧК делопроизводство и дела подсудимых ведутся безо всякой системы и законности. Инспекторский подотдел работает слабо, в виду отсутствия опытных инспекторов и следователей. В агентурном подотделе конспирация соблюдается весьма слабо, мандаты агентов не снабжены фотокарточками. Из-за малого оклада жалования развито взяточничество. Чувствуется недостаток в опытных работниках (партийных) в полку особого корпуса ВУЧК и ОЧК. Взаимоотношения между командным составом полка, комиссаром и ячейкой недоброжелательные. Полк требует удаления всего командного состава. Хозяйственный отдел нуждается в инструктировании. Часть вещей в протокол не заносится и освобожденным не выдается, несмотря на жалобы. Совсем не ведется учет предметов продовольствия и обмундирования, которые находятся на складах хранилищного подотдела и выдача этих вещей производится довольно беспорядочно. При ОЧК имеются разные товары, так до несколько сот крестьянских платков, мыло, кофе, сахар, и т.д.> [67]

Не лучше обстояло дело и с отрядами особого назначения, которые <представляют из себя недисциплинированную и необученную массу. В большинстве случаев среди красноармейцев находятся совершенно негодные и преступные элементы, на которых в настоящий момент едва ли можно положиться. Постоянные оргии, пьянство людей этих отрядов как в гостиницах, так и на улицах, бесцельное шатание этих людей по Дерибасовской и Преображенской улицам вооруженных с ног до головы людей и задевание публики производят удручающее впечатление на все население Одессы... Оружие и пулеметы в этих отрядах имеются в большом количестве. Оружие, находящиеся у людей отряда, дает им возможность терроризоровать население города и даже совершать преступления> [68].

Оправдывая безобразную работу ОЧК П.И.Онищенко писал в президиум исполкома одесского Совета: <Президиум Одесской чрезвычайной Комиссии находит настоящий момент весьма острым, вследствие того, что вся сгруппировавшаяся в Одессе контрреволюционная свора делает решительные попытки поколебать Советскую власть. Первым своим лозунгом контрреволюционеры выставляют уничтожение ЧК, стоящую у нее первой на пути и активно борющуюся, вылавливая ее видных соучастников. Мы считаем, что в данный момент ЧК, на обязанности коей лежит охрана Советской власти, должна быть недосягаема для поползновений гадов контрреволюционной своры. Но для этого необходимо, чтобы ЧК чувствовало за собой реальную силу и имело максимум вооружения> [69].

Однако подобные цидулы не спасли Онищенко от отставки и в начале июня 1919 г. председателем ОЧК назначили К.Г.Саджая в помощь которому лично Дзержинский направил своего секретаря С.Ф.Реденса с 79 профессиональными сотрудниками московской ВЧК. В городе начался настоящий <красный террор>. Исполняя решения партийных органов, ОЧК в начале июля 1919 г. начала массовые расстрелы <буржуазного элемента>. Во дворе здания ЧК на Екатерининской площади расстреливали в гараже до 50 арестованных за ночь. По воспоминаниям бывшего коменданта здания ЧК Н.Л.Мера, расстрелами занимались практически все сотрудники ОЧК, дежурившие по ночам. Для этой цели заводили мотор грузовика, приговоренные раздевались донага, причем одежду сортировали на мужскую и женскую, верхнюю и нижнюю, партиями по 10-12 человек заводились в гараж, где комендантский взвод (в основном китайцы) расстреливали несчастных.

Не нашла своего документального подтверждения легенда о штатных палачах ОЧК негре Джонсоне и чекистке-кокаинистке Доре. С легкой руки С.П.Мельгунова, по перестроечным средствам массовой информации цитировался с различными вариациями рассказ о специально выписанном из Москвы Джонсоне. <... с Джонсоном могла конкурировать в Одессе лишь женщина-палач, молодая девушка Вера Гребенникова ("Дора"). О ее тиранствах также ходили легенды. Она буквально терзала свои жертвы: вырывала волосы, отрубала конечности, отрезала уши, выворачивала скулы и т.д. В течение двух с половиной месяцев ее службы в чрезвычайке ею одною было расстреляно 700 с лишком человек, т.е. почти треть расстрелянных в ЧК всеми остальными палачами>. Если Джонсон фигура вероятно мифическая, то Дора являлась профессиональной проституткой-сексоткой, выдавшей чекистам не один десяток скрывавшихся офицеров.

В августе 1919 г. сотрудники и батальон одесской ЧК "героически" бежали из города, даже не сделав попытки сопротивления наступающему Сводно-драгунскому полку. Причем вагон с архивом и документами ЧК сгорел на железнодорожном вокзале при паническом бегстве большевиков из города. Не правда ли знакомый почерк отечественных уголовников, всегда старавшихся не оставлять документальных данных о своих подвигах. Бывших чекистов и сексотов разъяренные жители отлавливали на улицах города и линчевали - такова была всеобщая ненависть к этой организации.

7 февраля 1920 г. Одесса была взята частями Красной армии. А уже на следующий день в городе была создана Одесская губернская чрезвычайно-следственная комиссия (ОГЧК) во главе с Борисом Северным (Юзефовичем), начальником разведотдела Л.Мамендосом и секретарем Юрко.[70] Резкой критике подверг работников ОГЧСК председатель Цупчрезкома Украины В.Манцев, который писал в своем отчете, что в некоторых городах, <где местные ревкомы пытались исключительно своими силами организовать губчека, они наталкивались на связь даже ответственных работников с некоммунистической средой, а, следовательно, на непригодность их для работы в ЧК. Особенно ярко обнаружилось это явление в Одессе, где поспешное отступление наших войск летом 1919 г. застигло врасплох много партийных работников. Спасаясь от белого террора, некоторые из них вынуждены были пользоваться услугами обывателей и уголовного элемента и после возвращения советских войск оказались в <долгу> у этих врагов советского строя. Одесские спекулянты и даже бандиты широко пользовались этой слабостью местных работников. Работа ОГЧСК то и дело стеснялась ходатайствами за отдельных арестованных. Нужно было прислать в Одессу новых решительных коммунистов, не связанных никакими <личными отношениями> и лишь тогда явилась возможность направить работу Одесской ЧК на правильный путь> [71]. Как яркий пример безобразий, творившихся во властных структурах, можно привести дело начальника Херсонского райотдела милиции Марка Герщанского, арестованного за <пьянство, разгильдяйство и взяточничество, и осужденного в концлагерь на все время гражданской войны>. Однако сидеть в Одесском концентрационном лагере (находился близ Березовки - И.Ш.) Марку после <роскошной> жизни представлялось весьма абсурдным занятием, и он совершает удачный побег.

В марте 1920 г. он снова появляется в районе Нового базара и продолжает терроризировать торговцев, обложив их данью, как деньгами, так и продуктами, не забывая при этом делиться со своими бывшими сослуживцами. Мало того, этот авантюрист является в отдел по борьбе с бандитизмом ОГЧСК и подает заявление с просьбой зачислить его на должность уполномоченного, так как считает себя <идейным борцом с мировой буржуазией>. Естественно, данный аргумент посчитали весьма весомым и Герщанский становится чекистом. Теперь, казалось, что сладкая жизнь начинается вновь и бывший арест лишь досадный прокол. М.Герщанский с помощью взятки в 150 аршин мануфактуры затягивает в свою компанию нового начальника райотдела милиции Абрамовича, помощника начальника по следственной части Немировского, помощника начальника по наружной части Хесельмана и нескольких рядовых милиционеров.

Бандиты с чекистскими и милиционными удостоверениями развернулись во всю. Им уже мало было дохода с Нового базара - теперь они решают заняться экспроприациями. Одним из самых крупных <эксов> было дело по Сабанскому переулку, 1, где Герщанский провел обыск как уполномоченный ЧК. Все изъятое он поделил с Абрамовичем и Немировским, причем, празднуя успех, Абрамович и Немировский так <наотмечались>, что не заметили, как Марк присвоил большую часть награбленного. Эта банда рэкетиров была арестована уже новым составом одесской ЧК. Герщанский, пытаясь себя спасти, дал полную информацию о <подвигах> своих бывших сослуживцев. Коллегия одесской губЧК осудила пятерых бандитов во главе с Герщанским к смертной казни, а двоих рядовых милиционеров к пяти годам заключения в концлагерь.

С инспекционной поездкой Одессу посетили ответственные работники Цупчрезкома Балицкий и Жуков, в результате чего распоряжением Одесского губревкома от 6-го марта 1920 г. Одесская губернская чрезвычайно-следственная комиссия была преобразована в Одесскую губернскую чрезвычайную комиссию (ОГЧК), которую возглавил, вновь прибывший в Одессу, Станислав Реденс [72]. Структурно ОГЧК строилась, как и все губЧК на Украине, то есть имелся секретный отдел, административный, информационный и регистрационно- статистический отделы. Одним из самых серьезных в этой структуре был секретный отдел, который, в свою очередь, делился на политический, экономический и секретный подотделы. В политический подотдел входили подразделения по борьбе с контрреволюцией, анархобандитизмом, по народническим, буржуазным и левым политическим партиям. В секретный подотдел входили разведка, осведомление, оперативная часть, сельская разведка, организованная для осведомительной связи с деревней. Экономический подотдел в структуре ВЧК просуществовал недолго - в конце 1920 г. он был преобразован и заменен на институт уполномоченных по хозяйственным предприятиям.

Думается, есть определенный смысл в том, чтобы перечислить основные карательные органы, действовавшие в Одесской губернии, для того, чтобы нагляднее представить сегодня мощь большевистского красного террора. Итак: Одесская губернская чрезвычайная комиссия, отделение Особого отдела ВЧК побережья Черного и Азовского морей, отдел районного Транспортного ЧК, особый отдел 51 Перекопской стрелковой дивизии, следственные органы Военного революционного трибунала Одесской губернии, следственная комиссия при Одесском революционном трибунале, народные следователи при Нарсуде Одесской губернии, Губкомдезертир Одесской губернии, концентрационный лагерь Одесской губернии. И всю эту свору чиновников снабжали в голодном 1921 г. усиленными продовольственными пайками, была разработана система при которой чекистам дали право выбирать из конфискованных вещей все необходимое.> По цене, которая могла быть ниже 50 процентов от государственной, они могли получать: по два костюма, пальто, рубашки, пару ботинок, шляпу, по три пары белья, полотенец, наволочек, простынь, пять пар носков, шесть платков и т.д. Для получения этих вещей достаточно было прослужить в органах полгода, а потом регулярно писать заявление на их получение> [73].

Летом 1920 г. ОГЧК возглавил М.А.Дейч, при котором впервые на Украине была применена система организации Чрезвычайных судебных троек, в конвейерном порядке приговаривающих к расстрелу. В Одесской губернии председателем Чрезтройки стал некто Дено. [74] С февраля по конец сентября 1920 г. ОГЧК привлекло к ответственности только по официальным данным: за антисоветскую агитацию и пропаганду - 233 чел.; за выдачу коммунистов и ответственных работников - 140 чел.; за службу в деникинской контрразведке - 221 чел.; за службу в Добровольческой армии - 88 чел.; за провокации и хранение оружия - 173 чел.; за участие в контрреволюционных организациях - 451 чел.; за подготовку восстаний - 77 чел.; за организацию погромов - 32 чел.; за шпионаж - 133 чел. Всего, общее количество арестованных за 1920 г. одесской ЧК составило 10.225 чел., из которых расстреляно 1418, отправлено в концлагерь 1558, освобождено 4644 и т.д. [75] Стоит отметить и тот факт, что по количеству арестованных и расстрелянных ОГЧК являлась бесспорным лидером на Украине.

О степени грабежа населения города чекистами свидетельствуют данные Оперативного штаба по изъятию излишков при ОГЧК: обнаружено и сдано в Нарбанк в 1920 г. денег и ценных бумаг на сумму 10.000.000 руб., золотой монеты 600 руб., серебряной монеты 400 руб., серебра в изделиях 12 пудов, золота в изделиях 15 фунтов, бриллиантов 120 карат. Кроме того, зарегистрировано и опечатано до 800 крупных потайных складов с большим количеством припрятанных, с целью спекуляции, различного рода товаров. Обнаружено также много военного обмундирования, амуниции и полевых биноклей, до 500 винтовок, револьверов и шашек. [76] Грабежи и террор одесских чекистов привели к массовым волнениям в голодной и холодной Одессе. 22 января 1921 г. возле цирка состоялся массовый митинг транспортных рабочих, организованный меньшевиками. Секретарь митинга Дащенко резкой критикой большевиков и советской власти так наэлектризовал толпу, что стали звучать лозунги <долой коммуну, долой жидов, долой чекистов>, раздавались призывы пойти на Маразлиевскую в ЧК, где <замучивают и растреливают товарищей>. Митинг был разогнан, а инициаторы и многие участники заключены в концлагерь как <антисоветские элементы>. [77]

В феврале 1922 г. ВЧК была реорганизована в ГПУ, так как уже выполнила свою <историческую миссию>, создав разветвленную структуру секретно-осведомительного аппарата и физически ликвидировав открытых противников советской власти. Становилась реальностью мечта Ульянова-Ленина о том, что <каждый коммунист должен быть осведомителем соответствующих органов ЧК>.

Шкляев И.Н. http://www.gruppa-t.com/inn/litkafe/


 

Новый адрес сайта http://odesskiy.com

Рейтинг@Mail.ru