Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КОРАЛЛИ ВЛАДИМИР ФИЛИППОВИЧ - ЭСТРАДНЫЙ ПЕВЕЦ 20-30х
20 ВЕКА

 
Одним из ярких представителей одесской эстрады 1920-30-х годов был Владимир Коралли, чья артистическая карьера связана с театрами миниатюр, где он исполнял веселые и сатирические куплеты. В этом жанре он проработал много лет и приобрел широкую известность. Но это было позже, а начинал Коралли с того, что пел в хоре Бродской синагоги. Вот об этом, мало кому известном периоде жизни Владимира Коралли, хочется рассказать подробнее.

Владимир Филиппович Коралли (настоящая фамилия - Кемпер) родился в Одессе в мае 1906 года, в семье портового рабочего: '...в семье я был тринадцатым, но шестеро умерло в раннем возрасте, и только семеро остались в живых'. Отец умер, когда Володе было шесть лет, и, оставшись без кормильца, вся семья, кроме него - самого младшего - пошла работать. Володю же отдали в хедер.

Следует отметить, что у всех мальчиков этой семьи были хорошие голоса, и часто на праздники они устраивали домашние концерты, на которых Володя пел песни и отбивал чечетку. Спустя много лет, вспоминая о своем детстве, Владимир Коралли очень подробно описал тот момент, когда он впервые стал зарабатывать. И не где-нибудь, а в синагоге Бродского. Приведу рассказ самого Коралли: 'Когда мне исполнилось восемь лет, и я уже два года проучился в хедере, мать взяла меня за руку и повела на Жуковскую улицу (угол Пушкинской), в знаменитую хоральную синагогу Бродского. Ее назвали так по имени сахарозаводчика1, на чьи деньги она содержалась. Эта синагога - единственная в России, которая славилась своим хором и органом. Одесситы посещали ее не только как храм Б-жий, но и как 'храм искусства'. Певчими там были известные певцы одесского оперного театра, стремившиеся улучшить свой семейный бюджет. Послушать хор и орган приезжали из многих городов. Здесь бывали и иностранцы из разных стран. Но в эту синагогу пускали только именитых горожан. Многие имели там постоянные места, как, например, градоначальник Одессы Сосновский. Бедняки же не могли туда попасть и слушали хор, стоя на улице. У бедняков были свои синагоги, вроде Шалашной на Малой Арнаутской улице, где и хор был попроще, и орган заменяла фисгармония.

Мы вошли в зал полуподвального помещения. Здесь происходили спевки. Как раз шла репетиция. Мощное звучание хора ошеломило меня. Моя мать была религиозной и так же воспитывала своих детей... К тому же, мы пели молитвы в хедере. Но такого стройного и мощного звучания мне слышать не приходилось.

За фисгармонией в этом подвале сидел громадный старик с львиной гривой седых волос, похожий на библейского пророка. Но большой белый бант на чесучовой толстовке смягчал его облик, придавая ему что-то романтическое. Это был главный дирижер и композитор синагоги Новаковский. Увидев нас, он дал знак, и хор смолк. Так как мы в нерешительности топтались у дверей, Новаковский встал и подошел к нам.

- Господин Новаковский, - сказала мать, - теперь я привела к вам моего младшего мальчика.

Говоря это, мать, наверное, надеялась, что главный дирижер хора помнит, что старшие ее сыновья Зиновий и Эмиль уже поют в хоре.

- Ваш сын, госпожа Кемпер, еще не дорос до такого хора, где поет сам Пиня Миньковский.

- Но вы, господин Новаковский, не знаете, какой у моего Володыню голос, - возразила мать. - Я уверена, - продолжала она, - что самому Пине Миньковскому понравится такой альт.

Новаковский посмотрел на меня еще раз, уже внимательней, взял за руку и подвел к фисгармонии.

- Повторяй за мной, - сказал он, начав играть и петь, - до... ре... ми...

...Я четко провел всю гамму, с каждой повышающейся нотой мой голос становился сильнее и увереннее, я точно повторял за Новаковским ноты в любом порядке, и он определил у меня абсолютный природный слух. ...Новаковский посадил меня на свои колени и сказал:

- У этого мальчика действительно звучный альт. Для начала мы будем поручать Володе небольшие самостоятельные партии, а в дальнейшем, я надеюсь, он станет солистом нашего хора. - На этих словах все хористы, более ста человек, особенно мои братья Зиновий и Эмиль, зааплодировали, и с возгласами 'браво, кацапчик!' (эта кличка впоследствии так и осталась за мной) поздравили меня с выдержанным экзаменом. А Новаковский продолжал:

- Плату ему положим... - он посмотрел на небогатый наряд матери, на мои стоптанные туфельки, - плату ему положим три рубля в месяц, а сверх того - по двадцать копеек за каждые похороны...

Мы вышли окрыленные. Мать обняла меня и прослезилась:

Вот теперь и ты, мой 'мизынек' (самый младший), стал кормильцем.

...С утра я шел в хедер, а в середине дня - на спевку в то же полуподвальное здание. Мы репетировали песнопения для служб по пятницам и праздничные программы... С каждым днем я все больше входил во вкус хорового пения...'

В 1916 году брата Владимира Коралли - Юлия - призвали в армию и отправили на фронт, где он 'пал смертью храбрых за веру, царя и отечество'. Юлий был главным кормильцем семьи, зарабатывал он тем, что пел куплеты в одесских театрах миниатюр и выступал под псевдонимом Ленский. Первая мировая война переросла в гражданскую, жизнь становилась все труднее, и в 1918 году Владимир Коралли ушел из синагоги, прослужив там четыре года. С этого времени он начинает зарабатывать исполнением куплетов на злободневные темы. Публика его была разнообразной, он выступал и на сценах театров, и в военных эшелонах, и просто перед селянами. А ведь было ему в то время всего двенадцать лет. Вот так, в конечном итоге, и случилось, что работа, помогавшая выжить в детстве, стала делом всей жизни Владимира Коралли - знаменитого куплетиста из Одессы.

 

Новый адрес сайта http://odesskiy.com

Рейтинг@Mail.ru