Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КОТОВСКИЙ ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ - ГЕРОЙ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

 

В Красной Армии Григорий Иванович Котовский входил в так называемую 'пятерку комсостава', будучи правой рукой Фрунзе. Такой серьезный карьерный взлет, по мнению супруги Котовского и его сына, стали предметом зависти.

- 'Григория Ивановича боялись!' - такое заявление сделали родственники именитого комдива на похоронах 12-го августа.
Сын же Котовского - Григорий Григорьевич - впоследствии и вовсе утверждал, что гибель отца стала первым политическим убийством в Стране Советов. Официальные органы провели не одно расследование и выводы о 'заказном' характере преступления исключили.

Григорий Иванович стал жертвой своего адъютанта Меера Зайдера. Майорик - так еще величали убийцу - приехал в колхоз Чабанка близ Одессы. В доме Котовских стояли накрытые столы - на следующий день комдив, получив повышение, должен был выехать на новое место службы. Меер Зайдер вышел с Григорием Ивановичем на крыльцо, чтобы поговорить:. Через некоторое время послышался выстрел. На месте преступления была найдена фуражка Зайдера со следами крови Котовского. Ее и тело комдива отправили на судебную экспертизу. Ходила легенда, что после убийства Майорик вбежал в дом и, упав на колени, стал просить супругу Григория Ивановича о прощении. Вдова, может быть, и простила Зайдера, вот только 'котовцы' это сделать не смогли.

В 27-ом году амнистированного и отпущенного на свободу Майорика нашли на железнодорожных путях с отрубленной головой.

Забальзамированное тело Котовского доставили в город Бирзулу, где построили специальный мавзолей. Во время оккупации он был разрушен. Захватчики извлекли останки комдива и бросили их в общую могилу. но долго тело там не пролежало. Местные жители выкопали его и хранили в мешке три года - вплоть до освобождения Бирзулы.

Сейчас на месте прежнего мавзолея стоит новый. В нем покоится 'человек-легенда'.




Григорий Котовский: из уголовников в герои
------------------------------------------------------------
1
В Одессе, один из самых населенных районов города до сих пор носит имя Котовского. И символично, на мой взгляд, что район этот приобрел славу бандитского: имя обязывает... Еще бы, ведь 'пламенный революционер' пятнадцать лет был бандитом и только семь с половиной лет революционером! Есть у кого поучиться и на кого равняться...

Родился Григорий Иванович Котовский 12 июля 1881 года в местечке Ганчешты, Кишиневского уезда Бессарабии, в семье механика винокуренного завода (завод этот принадлежал родовитому бессарабскому князю Манук-Бею). Отец Иван Николаевич и мать Акулина Романовна воспитывали шестерых детей.

Интересно, что свою биографию Котовский постоянно фальсифицирует. То указывает иные года рождения - в основном 1887-й или 1888-й, то утверждает, что происходит 'из дворян' (в советских энциклопедиях читаем - 'из рабочих'). Крайний эгоцентрист и 'нарцисс', он всю жизнь не мог смириться с тем, что отец его происходил 'из мещан города Балты', а не из 'графьев'. Даже после революции, когда принадлежность к дворянству только вредила людям, Котовский, указывал в анкетах, что происходил из дворян, а дед его был 'полковником Каменец-Подольской губернии'. О факте же 'омоложения' Григория Ивановича на 6-7 лет, то есть о том, что Котовский родился в 1881 году, стало известно только после его смерти в 1925 году.

Даже в анкетах для вступления в коммунистическую партию Котовский указывал мнимый возраст, скрывая тайны [160] своей юности. А национальность называл несуществующую - 'бессарабец', хотя с Бессарабией был связан только местом рождения. Ни отец, ни мать Котовского ни к молдаванам, ни к 'бессарабам' себя не относили. Отец его был, очевидно, обрусевшим православным поляком, возможно украинцем, мать - русской.

Приоткрывая завесу над своим малоизвестным детством, Котовский вспоминал, что 'был слабым мальчиком, нервным и впечатлительным. Страдая детскими страхами, часто ночью, сорвавшись с постели, бежал к матери (Акулине Романовне), бледный и перепуганный, и ложился с ней. Пяти лет упал с крыши и с тех пор стал заикой. В ранних годах потерял мать...' С тех пор Котовский страдал эпилепсией, расстройствами психики, страхами.

Заботу о воспитании Гриши взяла на себя его крестная мать София Шалль, молодая вдова, дочь инженера, бельгийского подданного, который работал по соседству и был другом отца мальчика, и крестный - помещик Манук-Бей.

В 1895 году от чахотки умирает отец Гриши. Котовский пишет, что отец умер 'в бедности'. Это очередная ложь. Семья Котовских жила в достатке, имела собственный дом. По протекции и на средства владельца поместья 'Ганчешты' Григория Ивановича Манук-Бея, крестного Гриши, сирота поступил в 1895 году в Кишиневское реальное училище, пособие на учение было даровано и одной из сестер Котовских.

Во время годичной болезни Ивана Котовского Манук-Бей выплачивал больному жалование и оплачивал визиты врачей. Гриша же, оказавшись без присмотра, в таком крупном городе, как Кишинев, стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был изгнан из училища.

Соученик Котовского, Чеманский, ставший полицейским, вспоминает, что Гришу ребята называли 'Березой' - так в деревнях зовут смелых, драчливых парней с повадками лидеров. После изгнания из реального училища Манук-Бей устраивает его в Кокорозенское сельскохозяйственное училище и оплачивает весь пенсион.

Вспоминая годы учебы, Котовский писал, что в училище он 'проявлял черты той бурной, свободолюбивой натуры, которая позднее развернулась во всю ширь... не давая покоя школьным наставникам'. Григорий Иванович утверждал, что 'уволен из реального училища за плохое [161] поведение'. В действительности он закончил Кокорозенское училище в 1900 году. Там он особенно 'налегал' на агрономию и немецкий язык, и у него был для этого стимул. Его благодетель Манук-Бей обещал направить Григория на 'дообучение' в Германию на Высшие сельскохозяйственные курсы.

В некоторых книгах о Котовском указывалось, очевидно с его слов, что он заканчивает училище в 1904 году. Что хотел скрыть Котовский? Возможно, первые уголовные дела и аресты. В автобиографии он писал, что в училище в 1903 году знакомится с кружком социал-демократов, за что впервые попадает в тюрьму. Однако никаких данных об участии Котовского в революционном движении в те годы историки так и не смогли найти.

Зато известно, что в 1900 году Григорий, как практикант, работал помощником управляющего в имении 'Валя - Карбуна' у молодого помещика М. Скоповского (в других документах - Скоковского) в Бендерском уезде. Практикант Григорий Котовский был выгнан из имения уже через два месяца своей 'практики' за обольщение жены помещика. Забавно, что некоторые объясняли 'отставку' Григория его несогласием 'эксплуатировать батраков'.

В том же году молодой практикант оказывается в помощниках управляющего имения Максимовка Одесского уезда помещика Якунина. В октябре он был выгнан из Максимовки за похищение 200 рублей хозяйских денег, так и не закончив своей шестимесячной практики (документов об окончании училища он не получил). Инсценировав кражу со взломом, Котовский растратил деньги в Одессе. Его радужные надежды на продолжение учебы в Германии не оправдались из-за отсутствия документов о прохождении практики и из-за смерти Манук-Бея в 1902 году.

Тогда же Котовский снова нанимается помощником управляющего к помещику Скоповскому, который к этому времени развелся с женой. На этот раз, узнав, что ему грозит скорый призыв в армию, Григорий присваивает 77 рублей, полученных от продажи помещичьих свиней, и ударяется в бега. Во время 'разборок' со Скоповским помещик нагайкой отхлестал Котовского, а помещичьи холуи жестоко избили юношу. По словам самого Котовского, его избитого и связанного бросают в февральской степи. [162]

Но документы говорят о другом... Помещик подал на бежавшего с деньгами Котовского в суд, однако полгода беглеца так и не могли найти.

В это время (март - апрель 1902 года) Котовскнй пытается устроиться управляющим к помещику Семшрадову. Однако помещик соглашается предоставить ему работу только при наличии рекомендательных писем от предыдущих нанимателей. И Котовский подделывает документы о своей 'образцовой' работе у помещика Якунина. Однако 'низкий' слог и безграмотность этого документа заставили Семиградова перепроверить подлинность рекомендации. Связавшись с Якуниным, Семиградов узнал, что симпатичный молодой агроном - вор и мошенник. За подлог Котовский получил четыре месяца тюрьмы. Отсидев этот срок, Котовский недолго был на свободе. В октябре 1907 года его арестовывают по делу о растрате денег Скоповского. Помещик представил следствию бумагу, в которой подсудимый сознавался в содеянном.

Котовский был посажен в 'грабительский коридор' Кишиневской тюрьмы, где, по его словам, содержались 'сливки преступного мира'. В камере Григорий заболел 'нервной горячкой' и попал в тюремный лазарет. Вскоре он освобождается до суда из-под стражи 'по болезни'.

Котовский возненавидел своих обидчиков и понял, что опороченное имя закрыло ему путь в 'приличное общество'. Позже, в 1916 году, в 'исповеди' на суде он объяснял свое 'падение' тяжелым детством и неспособностью общества 'подать руку оступившимся'. Только оступался Котовский десятки раз...

Практически во всех публикациях, посвященных Григорию Ивановичу, присутствует романтическая история о Грише и молодой жене богатого помещика князя Кантокузино. В этой истории вновь 'не сходятся' ни даты, ни события и вся она - не что иное, как плод воспаленного воображения автора 'краткой революционной автобиографии'.

Котовский вспоминал, что в 1904 году поступил 'практикантом по сельскому хозяйству' в экономию Кантакузино, где 'крестьяне работали на помещика по 20 часов в день'. Он был там практически надсмотрщиком, однако утверждал, что 'с трудом выносил режим... тесными нитями связался с батрацкой голытьбой'. [163]

К 'революционному выступлению', по собственным словам Котовского, его подвигли следующие события. Князь узнав, что его жена 'увлеклась молодым практикантом', замахнулся на Гришу плеткой. За это Григорий 'решает отомстить той среде, в которой вырос, и сжигает имение князя'. Очень романтичная история, почерпнутая, Григорием, очевидно, из популярных тогда бульварных романчиков 'о разбойниках'. На самом-то деле Григорий работал в это время лесным объездчиком в селе Молешты у помещика Авербуха, а в дальнейшем - рабочим на пивоваренном заводе Раппа. В самом конце 1903 года он снова угодил на два месяца в тюрьму по уголовному делу.

Период с декабря 1903 года по февраль 1906 года - это время, когда Котовский становится признанным лидером бандитского мира.

В январе 1904 года началась Русско-японская война, и Григорий прячется от мобилизации в Одессе, Киеве и Харькове. В этих городах он в одиночку или в составе эсеровских террористических групп принимает участие в налетах - экспроприациях. Осенью 1904 года Котовский становится во главе кишиневской эсеровской группы, что занималась грабежами и вымогательствами.

Через год Котовский был арестован - только за уклонение от призыва. Об участии его в налетах и грабежах полиция тогда не догадывалась. Несмотря на судимости, Котовский был отправлен в армию, в 19-й Костромской пехотный полк. Этот полк находился тогда в Житомире на доукомплектации. Но на войну Котовский не спешил и бежал из полка в мае 1905 года. Житомирские эсеры снабдили его фальшивыми документами и деньгами на дорогу в Одессу. Кстати, о своем дезертирстве Котовский в советское время не вспоминал, ведь представлялся 'лихим рубакой', а 1904-1905 годы он называет периодом 'бунтовщичества'.

С мая 1905 для Котовского начались времена 'уголовного подполья'. За дезертирство тогда 'светила' каторга. В 'Исповеди'{6} 1916 года Григорий указывает, что первый грабеж он совершил под влиянием революции летом 1905 года. Оказывается, революция была виновата в том, что он [164] стал бандитом. Хотя с какой стороны посмотреть... Григорий увидел, что революционные события, ослабляя порядок и власть, оставляют безнаказанными самые гнусные поступки. А иногда даже возводят их в ранг 'революционной доблести'.

Итак, бандитская карьера Котовского началась с участия в мелких налетах на квартиры, магазины, помещичьи усадьбы. Но в своей автобиографии он пишет о другом: '...Я с первого момента моей сознательной жизни, не имея тогда еще никакого понятия о большевиках, меньшевиках и вообще революционерах, был стихийным коммунистом...'

В августе 1905 года 'стихийный коммунист' входит в группу налетчиков-эксистов эсера Дорончана. Но уже с октября действует самостоятельно как атаман отряда в 7-10 боевиков (З. Гроссу, П. Демянишин, И. Головко, И. Пушкарев и другие). Очевидно, налетчики-эксисты Котовского называли себя анархистами-коммунистами-террористами, так как с этого времени Котовский заявляет, что он анархист-коммунист или анархист индивидуалист.

Отряд Котовского базировался в Бардарском лесу, который находился у родных Ганчешт. Образцом для подражания атаман избрал легендарного молдавского разбойника XIX века Васыля Чумака. С января 1906 года в банде Котовского уже 18 хорошо вооруженных человек, многие из которых действуют на конях. Штаб-квартира банды переместилась в Иванчевский лес на околицах Кишинева. Для Бессарабии это было крупное бандитское формирование, что могло соперничать с самой влиятельной там бандой Бужора, насчитывавшей до сорока бандитов.

Только в декабре 1905 котовцы провели двенадцать нападений на купцов, царских чиновников, помещиков (в том числе на кишиневскую квартиру Семиградова). Январь следующего года был особенно 'жарким'. Начался он нападением первого числа на купца Гершковича в Ганчештах. Однако сын купца выбежал из дома и поднял крик, на который сбежались полиция и соседи. Отстреливаясь, котовцы едва смогли унести ноги. 6-7 января банда совершила 11 вооруженных ограблений. Всего с 1 января по 16 февраля было совершено 28 ограблений. Случалось, что за один день ограблению подвергались три квартиры или четыре экипажа. Известно нападение Котовского на имение [165] своего благодетеля, которым владел после смерти Манук-Бея помещик Назаров.

Советские историки 'смакуют' революционные заслуги Григория Ивановича: эпизод нападения на полицейский конвой и освобождение двадцати крестьян, что были арестованы за аграрные беспорядки, нападение на исправника, который вез 30 винтовок, и бой 6 января с тридцатью стражниками в Оргиевском лесу. Все эти эпизоды имели место, но они не меняют бандитской природы 'повстанцев-котовцев' и их 'атамана Адского' или 'Атамана Ада', как величал себя Котовский. За его поимку полиция объявила в начале 1906 года премию в две тысячи рублей.

Котовский был артистичен и самолюбив. Он распространял о себе легенды, слухи, небылицы. Во время своих налетов Григорий частенько устрашающе кричал: 'Я Котовский!'. Это 'Я Котовский!' отозвалось ему на следствии, ведь не требовалось доказывать участия Григория в конкретном налете. Зато о разбойнике Котовском знали многие в Бессарабской и Херсонской губерниях!

После освобождения арестованных крестьян Котовский оставляет расписку старшему патрульной команды: 'Освободил арестованных Григорий Котовский!' Во время налета на поместье Крупенского Григорий захватил только подарок эмира Бухарского - персидский ковер и палку с золотой отделкой (каким образом эти вещи он думал поделить среди бедняков? Кстати, палку Котовский подарил полицейскому приставу Хаджи-Коли). В ответ на заявление Крупенского, что тот изловит 'атамана Ада', Котовский оставил в изголовье спящего помещика записку: 'Не хвались идучи на рать, а хвались идучи с рати'. Это был человек самовлюбленный и циничный, склонный к позерству и театральным жестам.

В феврале 1906 года Котовский был опознан и арестован. В Кишиневской тюрьме 'Кот' стал признанным авторитетом. Он менял порядки обитателей тюрьмы, расправлялся с неугодными. В мае 1906 года Григорий попытался организовать побег семнадцати уголовных и анархистов из тюрьмы. Они уже обезоружили трех надзирателей, забрали ключи от ворот, но решили выпустить всех уголовных. В тюрьме началась паника и прибывшая рота солдат и конных стражников водворила 13 беглецов (в том числе [166] Котовского) в камеры. После этого Григорий еще дважды пытался бежать, но безуспешно.

Полицейские сводки воспроизводят 'портрет' уголовника: рост 174 сантиметра (был он вовсе не 'богатырского, двухметрового роста', как писали многие), плотного телосложения, несколько сутуловат, имеет 'боязливую' походку, во время ходьбы покачивается. Котовский был обладателем круглой головы, карих глаз, маленьких усов. Волосы на его голове были редкими и черными, лоб 'украшали' залысины, под глазами виднелись странные маленькие черные точки - татуировка блатного авторитета, 'пахана'. От этих наколок Котовский старался избавиться после революции, выжигая и вытравливая их. В полицейских сводках указывалось, что Котовский левша и обыкновенно, имея два пистолета, начинает стрелять с левой руки.

Кроме русского, Котовский владел молдавским, еврейским, немецким языками. Он производил впечатление интеллигентного, обходительного человека, легко вызывал симпатии многих.

Современники и полицейские сводки указывают на огромную силу Григория. С детства он начал заниматься поднятием тяжестей, боксом, любил скачки. В жизни, а особенно в тюрьмах, это ему очень пригодилось. Сила ему давала независимость, власть, устрашала врагов и жертвы. Котовский той поры - это стальные кулаки, бешеный нрав и тяга к всевозможным утехам. Когда он не коротал время на тюремных нарах или на 'больших дорогах', выслеживая жертву, он прожигал жизнь на скачках, в публичных домах, в шикарных ресторанах.

В городах он появлялся всегда под личиной богатого, элегантного аристократа, выдавал себя за помещика, коммерсанта, представителя фирмы, управляющего, машиниста, представителя по заготовке продуктов для армии... Он любил посещать театры, любил хвастать своим зверским аппетитом (яичница из 25 яиц!), его слабостью были породистые кони, азартные игры и женщины.

Вот одна из причин его 'хождения в разбойники'. К тому же, чтение 'героической' литературы, типа 'Тарзана', 'Пинкертона' и 'Благородного Разбойника', пробудило в нем не только тягу к пышным, ходульным фразам, [167] но и преклонение перед физической силой и веру в силу денег, в случай и удачу. Это позже, в Семнадцатом, он будет рассказывать о том, что все, 'отобранное у богатых, раздавал бедным', только этих бедных никто не видел. Хотя вполне возможно, что для создания имиджа 'народного мстителя', 'бессарабского Робин Гуда', Котовский, раздавал какие-то мелкие деньги местным крестьянам. Но 'благотворительность' не была для него, самоцелью.

За первые полгода своих разбойничьих похождений Григорий, очевидно, накопил большую сумму, которая пригодилась ему для организации побегов из тюрьмы. 31 августа 1906 года, закованный в кандалы, он сумел выбраться из одиночной камеры для особо опасных преступников, постоянно охраняемой часовым, попасть на тюремный чердак и, сломав железную решетку, спуститься с него во двор тюрьмы по веревке, предусмотрительно сделанной из разрезанного одеяла и простыни. Тридцать метров отделяло чердак от земли! Потом он перебрался через забор и оказался в ожидавшей его пролетке. Ее заботливо подогнали его 'соратники'. Столь мастерски исполненный побег не оставляет сомнений в том, что охрана и, возможно, начальство были подкуплены.

5 сентября 1906 года пристав Кишиневского городского участка Хаджи-Коли с тремя сыщиками ловят Котовского на одной из улиц Кишинева. Но тому удается убежать, несмотря на две пули, застрявшие в ноге. Вездесущий пристав Хаджи-Коли, который 'специализируется' на поимке Котовского, наконец, 24 сентября 1906 года хватает разбойника, проведя повальную облаву самых злачных районов Кишинева. Очутившись в камере, Котовский вновь готовит побег. В его постоянно охраняемой камере во время обыска обнаруживают револьвер, нож и длинную веревку!

Суд над Котовским в апреле 1907 года поразил многих относительно мягким приговором - десять лет каторги: тогда и за более мелкие преступления казнили. Защитники Котовского убеждали суд в том, что часть награбленного Котовский раздавал бедным, но доказать этого не могли. Сам Котовский на суде заявлял, что занимался не грабежами, [168] а 'борьбой за права бедных' и 'борьбой против тирании'. Высшие судебные инстанции были не согласны с мягким приговором и провели повторное рассмотрение дела. Следствие выявило, что банду Котовского 'прикрывали' полицейские чины, а один из полицейских даже сбывал награбленное котовцами. Через семь месяцев, при повторном рассмотрении дела, Котовский получил двенадцать лет каторги.

Он побывал в одиночке Николаевской каторжной тюрьмы, 'посетил' Смоленскую, Орловскую тюрьмы. Находясь в заключении, он, обычно, водил дружбу с анархистами и пытался стать 'неформальным' лидером 'братвы'. Его борьба за лидерство однажды вылилась в кровавую стычку между заключенными, в которой Котовский чуть не погиб, а его противник - рецидивист и лидер тюрьмы - распрощался с жизнью. Позже, в сибирской каторге Котовский вышел победителем в столкновении с 'тюремным авторитетом' 'Ванькой-Козлом'.

До января 1911 года Котовский, находясь в тюрьмах, фактически не привлекался к каторжным работам. В феврале он попадает на настоящую каторгу в Казаковскую тюрьму (Нерченский уезд Забайкальской губернии), заключенные которой добывали золотоносную руду.

Первые несколько лет на сибирской каторге Котовский пытался добиться сокращения срока. Он заслужил доверие у тюремной администрации (со слов самого Котовского в 'Исповеди'). Его назначили бригадиром на постройке Амурской железной дороги, куда в мае 1912 года перевели из шахты. В 1913 году, в честь трехсотлетия династии Романовых, по амнистии были освобождены десятки тысяч осужденных. Однако Котовский как опасный бандит под амнистию не попал, хотя очень надеялся на это. Узнав, что амнистия на него не распространяется, он решился на побег.

Ему удалось совершить побег 27 февраля 1913 года. В своей 'советской' автобиографии Котовский писал, что 'при побеге убил двух конвоиров, охранявших шахту'. И вновь вымысел. Не убивал он никого, да и в шахте тогда не работал. Он просто бросился в лес, который окружал строящуюся дорогу. Ему хотелось казаться героем, вызывать восхищение... Но материалы следствия по делу [169] Котовского 1916 года говорят о том, что никого он так и не 'обидел' при побеге, а просто 'скрылся с работ'.

По заснеженной тайге Котовский шел около семидесяти километров и едва не замерз, но все же вышел к Благовещенску. По подложному паспорту на имя Рудковского он некоторое время работал грузчиком на Волге, кочегаром на мельнице, чернорабочим, кучером, молотобойцем. В Сызрани его кто-то опознал, и по доносу Котовского арестовали. Но из местной тюрьмы он легко бежал.

Уже осенью 1913 года Котовский возвращается в Бессарабию. К концу года он собрал вооруженную банду в семь человек, а в 1915 году котовцев было уже 16 человек. Сам атаман скрывался по подложным документам на имя Гушана или Рудковского. Жил Котовский тогда в Кишиневе на 'малине' вора Кициса на Титовской улице или в дешевом трактире 'Лондон', который сами бандиты именовали не иначе, как 'трущоба'. Некоторое время после возвращения, Котовский работал кочегаром и агрономом, но трудовая жизнь была ему в тягость. Его манили опасности и 'приключения'...

В банде котовцев выделяются рецидивисты: Загари, Дорончан, Радышевский, Шефер, Кириллов ('Байстрюк'), Кицис, Гамарник, беглые солдаты Афанасьев и Перекупке. В 'одесском отделении банды' были рецидивисты: братья Гефтман, братья Авербух, Ивченко.

Первые налеты Котовский совершил на старого обидчика, помещика Назарова из Ганчешт, С. Руснака, Бандерское казначейство и кассу винокуренного завода. В марте 1916 года котовцы совершили нападение на арестантский вагон, что стоял на запасных путях станции Бендеры. Переодевшись в офицерскую форму, бандиты разоружают охрану и освобождают 60 уголовников, несколько освобожденных остались в банде Котовского.

В 1942 году румынским властям в оккупированной Одессе случайно попался на глаза протокол полицейского допроса помощником начальника сыска Одессы Дон-Донцовым участника банды Котовского - М.Ивченко (документ датирован 8 февраля 1916 года). Протокол проливает свет на неизвестные страницы биографии героя революции. [170]

Сам бандит Ивченко - тридцатитрехлетний мещанин Елизаветграда, участвовал с Котовским в 14 налетах. Просидев два с половиной года в тюрьме Одессы за устройство побега дезертиров, Ивченко обосновался в Тирасполе, где его нашел товарищ по нарам Арон Кицис. Вообще шайка Котовского комплектовалась из рецидивистов, что сидели с Котовским в Кишиневской тюрьме (Арон Кицис, Иосиф Руф и др.). Ивченко рассказал о многих вооруженных налетах Котовского. Вот некоторые из них: 24 сентября 1915 года ограбление присяжного поверенного Гольдштейна на две тысячи рублей (члены банды получают по 275 рублей, а Котовский - 650, остальные деньги расходуют на покупку коней и брички, на раздачу денег крестьянам уже не хватило); ровно через месяц - ограбление хлебопромышленника Штейнберга (взято только сто рублей, зато по дороге с 'дела' был ограблен случайный прохожий еще на 140 рублей; котовцы получили всего по 35 рублей); 20 ноября нападение на коммерсанта Финкельштейна (забрано 300 рублей, шуба, женские украшения), 20 декабря - ограбление квартир владельца часового магазина Гродбука и мирового судьи Черкеса (взяли 350 рублей и драгоценности) и квартиры Сокальского (взяли 500 рублей).

Особой 'славой' покрыл себя Николай Радышевский, грабитель с пятилетним стажем: после ареста Котовского он продолжал его 'дело' в Херсонской, Таврической, Киевской, Подольской губерниях. Особенно 'гремела' шайка Радышевского в Умани ограблениями поместий и магазинов.

Другой котовец - Михаил Берелев, подался с частью банды в Ананьевский уезд Херсонской губернии, где 'сеял' страх среди окрестных крестьян. Он убил промышленника Нусинова, лесника Прокопа, сторожа Жалко. Банда занималась конокрадством и грабежами. Берелев в отличие от 'атамана Ада' был склонен к 'излишнему кровопусканию'. После своего ареста и приговора к повешению, он просил повесить его 'вместе с Гришей'. Берелева повесили раньше Гриши...

Банда Котовского, как отмечалось в сводке полицмейстеру, действовала обычно по одному сценарию. В налетах на квартиры принимало участие 5-7 человек в черных масках с прорезями для глаз. Бандиты являлись вечером и занимали свои места, действовали по указанию [171] главаря. Сам Котовский постоянно курсировал по трассе Кишинев - Тирасполь - Одесса.

Уголовная статистика свидетельствует, что Котовский в 1913 году успел совершить пять грабежей в Бессарабии. В 1914 году он стал грабить в Кишиневе, Тирасполе, Бендерах, Балте (всего до десяти вооруженных налетов). В 1915 - в начале 1916 года котовцы совершили более двадцати налетов, в том числе три в Одессе... Тогда Котовский мечтал 'лично собрать 70 тысяч рублей и махнуть навсегда в Румынию'.

В сентябре 1915 года Котовский и его 'хлопцы' совершили налет на одесскую квартиру крупного скотопромышленника Гольштейна. Вынув револьвер, Котовский предложил купцу внести в 'фонд обездоленных на покупку молока десять тысяч рублей, так как многие одесские старушки и младенцы не имеют средств на покупку молока'. Арон Голыптейн предложил 'на молоко' 500 рублей, однако котовцы усомнились, что в таком богатом доме находится столь малая сумма. Из сейфа и карманов Гольштейна и его гостя барона Штайберга было изъято налетчиками 8838 рублей 'на молоко'. Юмористом был Григорий Иванович... В 1915 году за такие деньги можно было напоить молоком всю Одессу, но ни в газетах того времени, ни в 'устном народном творчестве' мы не встретим сюжета о том, как атаман налетчиков 'напоил молоком жаждущих'. Скорее всего котовцы пропили эти деньги в ресторанах и трактирах.

Вскоре котовцы ограбили в Одессе владельца магазина готового платья Когана на три тысячи рублей и банкира Финкельштейна на пять тысяч рублей.

1916 год - пик 'воровской популярности' Григория Ивановича. Газета 'Одесская почта' помещает статью под названием 'Легендарный разбойник'. Котовского называют 'бессарабским Зелем-ханом', 'новым Пугачевым или Карлом Моором', 'бандитом-романтиком'. Он становится героем 'желтой' прессы, 'лубочным разбойником', о приключениях которого он мечтал в детстве. Причем героем 'справедливым', избегающим убивать во время налетов, грабившим только богатых.

'Одесские новости' писали: 'Чем дальше, тем больше выясняется своеобразная личность этого человека. Приходится признать, что название 'легендарный' им вполне [172] заслужено. Котовский как бы бравировал своей беззаветной удалью, своей изумительной неустрашимостью... Живя по подложному паспорту, он спокойно разгуливал по улицам Кишинева, просиживал часами на веранде местного кафе 'Робин', занимал номер в самой фешенебельной местной гостинице'.

Сам Котовский определенно добивался популярности своими 'широкими жестами'. Несмотря на то, что его подручные выходили на 'дело' в масках, Котовский маску не надевал, а иногда даже представлялся своей жертве. Интересно, если жертва просила Котовского 'не забирать все' или 'оставить что-то на хлеб', 'атаман Ада' охотно оставлял жертве некоторую сумму. Так, ограбленному Гольштейну оставили 300 рублей, гувернантке Финкельштейна были возвращены дешевые серьги. Слезные просьбы жены ограбленного Черкеса тронули душу атамана, который оставляет женщине большую часть драгоценностей. Самому Черкесу были возвращены забранные во время налета бумаги после того, как грабители поняли их 'бесценность'.

2 января 1916 года котовцы напали в Одессе на квартиру купца Якова Блюмберга. Под угрозой револьверов пять человек в черных масках предложили тому 'дать на революцию 20 тысяч рублей'. Воспользовавшись тем, что бандиты были заняты обыском, жена купца разбила окно вазой и начала звать на помощь.

В панике котовцы открыли стрельбу, ранив жену и дочь купца, шальная пуля прострелила и правую руку бандита 'Байстрюка'. Грабители бежали, ограничившись сорванными с женщин кольцом с бриллиантом и золотой брошью.

Следующий грабеж 13 января, у одесского врача Бродовского, подробно смакуется газетой 'Одесская почта'. Этот налет принес бандитам только 40 рублей и золотые часы. Убедившись, что наводчики дали ложную информацию, Котовекий успокоил пострадавшего: 'Нам дали неверные сведения. Кто это сделал, поплатится жизнью. Я лично убью того, кто навел нас на трудящегося доктора! Мы стараемся не трогать людей, живущих своим трудом. Тем более что вы будете нас лечить'. Но в то же время котовцы забрали у бедной фельдшерицы три рубля 'трудовых денег'. [173]

20 января в Балте банда ограбила содержателя ссудной кассы Акивисона (около 200 рублей и на 2000 рублей драгоценностей). В конце февраля 1916 года Котовский перенес свою 'деятельность' в Винницу.

Больше 'трофеев' давали нападения на бессарабских дорогах. В начале 1916 года котовцы захватили трофеев на общую сумму в 1030 рублей. Последний грабеж на большой дороге у Кишинева состоялся 28 мая 1916 года, тогда Котовский напал на двух еврейских купцов и обобрал их до нитки.

Генерал-губернатор Херсонской губернии М. Эбелов бросил на поимку котовцев крупные силы полиции. Ведь продолжалась мировая война, рядом проходил Румынский фронт, а котовцы подрывали надежность тыла. Снова во всех населенных пунктах появились листовки с предложением награды в 2000 рублей за указание места, где скрывается Котовский. С конца января 1916 года начались 'провалы' членов банды. Первыми были арестованы: Ивченко, Афанасьев и известный лидер преступного мира Исаак Рутгайзер. При выезде из Тирасполя повозку, в которой ехали эти преступники, нагнала полиция, завязалась перестрелка, и бандиты были захвачены. Помощник начальника одесского сыска Дон-Донцов задержал 12 котовцев, но сам атаман скрылся...

В начале июня 1916 года Котовский объявился на хуторе Кайнары, в Бессарабии. Вскоре выяснилось, что он скрывается под именем Ромашкана и работает надсмотрщиком над сельскохозяйственными работниками на хуторе помещика Стаматова. 25 июня полицейский пристав Хаджи-Коли, который уже три раза арестовывал знаменитого главаря банды, начинает операцию по его задержанию. Хутор был окружен тридцатью полицейскими и жандармами. При аресте Котовский оказал сопротивление, пытался бежать, за ним гнались 12 верст... Как загнанный зверь, он прятался в высоких хлебах, но был ранен в грудь двумя пулями, схвачен и закован в ручные и ножные кандалы.

Выяснилось, что за полгода до своего ареста Котовский, чтобы легализоваться, нанялся надсмотрщиком в имение, [174] но часто отлучался с хутора на несколько недель. В эти 'отпуска' он и руководил налетами своей банды.

При обыске комнаты в имении, где проживал Котовский, был найден браунинг с единственным патроном в стволе, рядом лежала записка: 'Сия пуля при трудном положении принадлежала для меня лично. Людей я не стрелял и стрелять не буду. Гр. Котовский'.

В аресте Котовского принимал участие его товарищ по учебе, ставший помощником пристава, - Петр Чеманский. Интересно, что через двадцать четыре года, когда войска Красной Армии вошли в Бессарабию, старика Чеманского судил военный трибунал и приговорил к расстрелу за участие в аресте Котовского.

В одесской тюрьме Котовский сошелся с уголовниками. Особая дружба у него завязалась с местными 'королями' - Тыртычным ('Чертом'), Жареновым ('Яшей-Железняком'), Имерцаки.

В октябре 1916 года проходил суд над 'атаманом Ада'. Зная, что ему неминуемо грозит казнь, Котовский полностью раскаялся в 'исповеди' на суде. В свое оправдание он заявил, что часть захваченных денег он отдавал бедным и в Красный Крест, на помощь раненным на войне. Однако никаких доказательств этих благородных деяний не предъявил.

Котовский оправдывался тем, что он не только не убивал людей, Но и никогда из оружия не стрелял, а носил его ради форса, потому что 'уважал человека, его человеческое достоинство... не совершая никаких физических насилий потому, что всегда с любовью относился к человеческой жизни'. Просил Григорий отправить его 'штрафником' на фронт, где он 'с радостью погибнет за царя'... Однако в середине октября 1916 года он был приговорен к повешенью Одесским военно-окружным судом. Но власти почему-то не спешили исполнить приговор. А тем временем Котовский забросал царскую канцелярию прошениями о помиловании. Одновременно он отослал в местную администрацию просьбу заменить повешение расстрелом.

Любопытно, что за разбойника хлопотали популярный тогда командующий Юго-Западным фронтом, генерал Брусилов и его жена Надежда Брусилова-Желиховская. Котовский, зная, что мадам Брусилова занимается благотворительностью [175] и опекает осужденных, пишет ей письмо, умоляя спасти его.

Вот строчки из этого письма: '...поставленный своими преступлениями перед лицом позорной смерти, потрясенный сознанием, что, уходя из этой жизни, оставляю после себя такой ужасный нравственный багаж, такую позорную память и испытывая страстную, жгучую потребность и жажду исправить и загладить содеянное зло... чувствуя в себе силы, которые помогут мне снова возродиться и стать снова в полном и абсолютном смысле честным человеком и полезным для своего Великого Отечества, которое я так всегда горячо, страстно и беззаветно любил, я осмеливаюсь обратиться к Вашему Превосходительству и коленопреклоненно умоляю заступиться за меня и спасти мне жизнь'.

В письме он так именует себя: '...не злодей, не прирожденный опасный преступник, а случайно павший человек'. Письмо к Брусиловой спасло жизнь обреченному. Госпожа Брусилова была очень впечатлительна и сердобольна, главное же - ее муж, командующий Юго-Западным фронтом, непосредственно утверждал смертные приговоры. По настоянию жены генерал Брусилов сначала просил губернатора и прокурора отложить казнь, а впоследствии своим приказом заменил казнь пожизненной каторгой. Позже, встретившись с мадам Брусиловой, Котовский поблагодарил ее за спасение своей жизни и заявил, что теперь 'будет жить для других'.

Грянула Февральская революция 1917 года. Ворота тюрем распахнулись для революционеров. Даже анархисты-террористы (Махно) были выпущены на свободу и встречались народом как 'буревестники революции'. Однако Котовского решили не выпускать на волю. Причем первое решение новой власти касательно судьбы 'революционера' и пересмотра приговора было довольно суровым. Вместо пожизненной каторги он 'получал' 12 лет каторги с запрещением заниматься общественно-политической деятельностью.

Никаких доказательств длительного участия Котовского в революционных организациях после 1905 года не было [176] обнаружено, как не нашлось и доказательств 'благотворительной' деятельности разбойника. Революционные власти продолжали считать его только разбойником, хотя часть одесских газет всячески расхваливала Котовского и требовали его освобождения.

В хор радетелей за Котовского включился и местные поэт А. Федоров, который лично просил министра юстиции освободить арестанта 'с перегоревшей в раскаянии душой'. 'Если Вы, г. Министр, - писал поэт, - склонны верить некоторой зоркости писателя, двадцать пять лет изучавшего человеческие сердца, вы не ошибетесь, если в это благословенное время даруете Котовскому просимую милость'. Ошибся поэт и в своем герое, и в благословенном времени...

8 марта в Одесской тюрьме вспыхнул бунт заключенных. Во время бунта отличился заключенный Котовский, призывавший уголовников прекратить бунт. Он надеялся, что такой поступок ему зачтется. Результатом этого бунта стали новые тюремные 'революционные' порядки. Газеты тогда сообщали: 'Все камеры открыты. Внутри ограды нет ни одного надзирателя. Введено полное самоуправление заключенных. Во главе тюрьмы Котовский и помощник присяжного поверенного Звонкий. (В действительности Котовский был членом тюремного комитета. - Авт.) Котовский любезно водит по тюрьме экскурсии'.

В конце марта 1917 года газеты сообщали, что Котовский был на время отпущен из тюрьмы, и он явился к начальнику Одесского военного округа генералу Марксу с предложением о своем освобождении. Котовский убеждал генерала, что может принести большую пользу 'нового режиму' как организатор 'революционной милиции'. Он заявил, что знает всех преступников Одессы и может помочь в их аресте или перевоспитании. В прессе появлялись сообщения о том, что Котовский успел оказать некоторые услуги Секции общественной безопасности в поимке провокаторов и уголовных. В частности, он ходил вместе с милицией на обыски и аресты, будучи при этом заключенным... Невероятная изворотливость и способность жертвовать... своими друзьями!

Предложение Котовского рассматривали городские одесские власти и решили отказать ему, оставив его на нарах. Котовский не унимался... Он отправил телеграмму [177] министру юстиции А. Керенскому, которому сообщил об 'издевательствах над старым революционером', и просил отправить его на фронт. Эту просьбу начальник штаба округа 'революционный' генерал Н. Маркс снабдил своей резолюцией: 'Горячо верю в искренность просителя и прошу об исполнении просьбы'. А. Керенский, не решаясь сам освободить разбойника, вернул прошение 'на усмотрение местных властей'.

Пользуясь огромным авторитетом в тюрьме, Котовский, под честное слово, на несколько дней отлучался из тюрьмы для своих демаршей по условному освобождению. Он так же шантажировал одесские власти, угрожая им восстанием заключенных в тюрьме, в случае если он не будет освобожден до 1 мая 1917 года.

В марте Семнадцатого в кафе 'Саратов' 40 уголовных 'авторитетов' Одессы и округа провели свою конференцию. Котовский тогда вещал: 'Мы из тюремного замка посланы призвать всех объединиться для поддержки нового строя. Нам надо подняться, получить доверие и освободиться. Никому от этого опасности нет, мы хотим бросить свое ремесло и вернуться к мирному труду. Объединим всех в борьбе с преступностью. В Одессе возможна полная безопасность без полиции'. Это была программа, схожая с заявлениями современных 'бригадных', берущих под 'крыши' богатых коммерсантов. Котовский говорил от имени воров и расписывался за воров... От имени воров он обращался к одесским властям с просьбой отправить всех уголовников на фронт 'защищать революционное отечество'. Но власти проявили мудрость.

В апреле Котовский пишет письмо от имени заключенных начальнику тюрьмы и городским властям. В этом письме он предлагает преобразовать тюремную систему и выпустить большинство уголовных на волю 'для строительства коммунизма!'. Котовский использует свое назначение членом комитета самоуправления тюрьмы для давления на власти. Он добился отставки надзирателей, улучшения быта заключенных и открытия дверей камер 'для полноценного общения заключенных'. 30 апреля Котовский отослал прокурору новую просьбу - амнистировать его как политического и отправить на фронт.

5 мая 1917 года Котовский наконец-то был условно освобожден, по распоряжению начальника штаба Одесского [178] округа и решению суда, под давлением Румчерода, Совета, причем с условием немедленного 'выдворения' на фронт. Однако потом Котовский утверждал, что был освобожден 'по личному распоряжению Керенского'. Еще до этого Котовский имел 'особый статус' заключенного, носил гражданскую одежду, часто приходил в тюрьму только на ночлег!

В марте - мае Семнадцатого 'вся Одесса' носила 'атамана Ада' на руках. Одесские 'левые', 'братишки' чествовали своего героя. В Одесском оперном театре Котовский предлагает на аукцион свои 'революционные ' кандалы. Ножные кандалы приобрел либеральный адвокат К. Гомберг за огромную сумму в 3 100 рублей и передал их как дар музею театра. Ручные кандалы приобрел хозяин 'Кафе Фанкони' за 75 рублей, и они несколько месяцев служили рекламой кафе, красуясь на витрине. 783 рубля, из вырученных за кандалы, Котовский передал в фонд помощи заключенным Одесской тюрьмы.

Во время аукциона в театре юный Владимир Коралл и читал стишки, написанные 'по случаю':

Ура! Котовский здесь - сегодня с нами! Его с любовью встретил наш народ. Встречали радостно с цветами - С рабочим классом он идет.

А юный Леонид Утесов подбадривал его репризой: 'Котовский явился, буржуй всполошился!'

Летом 1917 года Котовский уже на Румынском фронте - 'смывает кровью позор'. Он доброволец-вольноопределяющийся 136-го Таганрогского пехотного полка 34-й дивизии, по другим данным - лейб-гвардии уланского полка. В конце 1917 года отряд, в котором служил Котовский, передается в состав Заамурского полка. В реальных боевых действиях Котовскому так и не пришлось участвовать. Но миру он поведал о жарких боях, опасных рейдах в тыл врага... и сам 'наградил' себя за храбрость Георгиевским крестом и чином прапорщика, хотя в действительности произведен был только в унтер-офицеры!

Летом - осенью 1917-го кумиром Котовского был глава Временного правительства Керенский. Котовский полностью одобрял политику последнего и забыл про свой анархизм. Но после Октябрьской революции Котовский [179] снова вспоминает об анархистах, понимая, что добиться успеха можно только ставя на победителей. В ноябре 1917 года его (по рассказам самого Котовского), возможно, избирают в президиум армейского комитета 6-й армии.

Очевидно, в начале января 1918 года он, в компании анархистов, помогает большевикам совершить захват власти в Одессе и Тирасполе. Хотя, почему-то, о днях революции он не любил вспоминать, и эти дни стали очередным 'белым пятном' его биографии. Известно, что Котовский становится уполномоченным Румчерода и выезжает в Болград, чтобы предотвратить еврейский погром.

В Тирасполе в январе 1918 года Котовский собирает отряд из бывших уголовников, анархистов для борьбы против румынских королевских войск. В то время румыны, перейдя Прут, оккупировали полусамостоятельную Республику Молдова, на которую 'имели виды': Одесская советская республика, Советская Украина и УНР. 14 января отряд Котовского прикрывает отход 'красных' войск из Кишинева. Потом он возглавляет южный участок обороны Бендер от румынских войск. 24 января отряд Котовского в 400 бойцов направился под Дубоссары, разбив румынские передовые части.

Котовский становится командиром 'Партизанского революционного отряда, борющегося против румынской олигархии' в составе Одесской советской армии. Его часто видят одновременно в разных местах: то во главе отряда в боях за Бендеры, то сражающимся против петлюровцев у одесского вокзала или осаждающим одесское училище юнкеров. Поистине легендарная жизнь соткана из мифов!

В феврале 1918 года конная сотня Котовского была включена в состав одной из частей Особой советской армии - в Тираспольский отряд. Эта сотня совершает набеги на молдавскую территорию, нападая на мелкие румынские подразделения в районе Бендер. Но уже 19 февраля Котовский, расформировав свою сотню, выходит из подчинения командованию и начинает действовать самостоятельно. По сути банда осталась бандой, и ее больше интересовали реквизиции, чем военные действия.

В начале марта 1918 года войска Германии и Австро-Венгрии развернули наступление на Украине. Был захвачен Киев, угроза нависла и над Одессой... Части Красной [180] Армии, неспособные к сопротивлению, при приближении 'германца' спасались бегством. В то время как командарм Муравьев подготавливал оборону Одессы, 'партизанско-разведывательный отряд' Котовского бежал из Приднестровья через Раздельную и Березовку на Елизаветград и дальше на Екатеринослав - в тыл.

Тогда-то судьба и свела Котовского с анархистами - Марусей Никифоровой и Нестером Махно. Однако Григорий не пошел их 'путем'. Он уже сделал выбор, далекий от романтических фантазий анархистов. Дороги Котовского теряются в суматохе отступления Красной Армии из Украины. В апреле он распускает свой отряд и в это судьбоносное для революции время направляется в отпуск. С обозами отступающих он уезжал подальше от линии фронта. Это было новым дезертирством 'героя с расшатанными нервами'.

Вскоре Котовский попадает в плен к белогвардейцам-'дроздовцам', которые маршем по 'красным тылам' прошли от Молдовы до Дона. И от белогвардейцев в Мариуполе Котовский бежал, спасшись от очередного неминуемого расстрела.

Интересно, что Котовский ничем себя не проявил в самые грозные месяцы гражданской: в мае - ноябре 1918 года (снова 'белое пятно'). Возможно, в мае он посещает Москву, где встречается с лидерами анархистов и большевиков. В ноябре он появляется в родной для него Одессе с паспортом херсонского помещика Золотарева. Будущий котовец А. Гарри так описывает свои впечатления от первой встречи с Котовским в Одессе: 'Передо мною сидел не то циркач, не то маклер с черной биржи'.

Ходили слухи, что в начале 1919 года у Котовского завязался бурный роман со звездой экрана Верой Холодной. Эта очаровательная женщина оказалась в гуще политических интриг. Разведки и контрразведки 'красных' и 'белых' стремились использовать ее популярность и светские связи. В феврале 1919 года она умерла, а возможно, была убита, но тайна ее смерти так и осталась неразгаданной.

Одесса в те месяцы была прибежищем состоятельных людей, всевозможных предпринимателей со всей бывшей империи. Как мухи на мед слетались туда вымогатели и аферисты, мошенники и налетчики, воры и проститутки. [181]

Наряду с администраторами гетманской Украины и австрийским военным командованием, Одессой правил 'король воров' Мишка Япончик. Именно с ним у Котовского наладились тесные 'деловые' отношения. Котовский в те времена организует террористическую, диверсионную дружину, которая, имея связи с большевистским, анархистским и левоэсеровским подпольем, фактически никому не подчинялась и действовала на свой страх и риск. Численность этой дружины в разных источниках разная - от 20 до 200 человек. Реальнее выглядит первая цифра...

Дружина 'прославилась' убийствами провокаторов, вымогательством денег у фабрикантов, хозяев гостиниц и ресторанов. Обычно Котовский присылал жертве письмо с требованием выдать деньги ' Котовскому на революцию'. Примитивный рэкет чередовался с крупными ограблениями. О нравах 'подпольщиков' Одессы можно судить по такому факту: один из командиров тогдашних одесских анархистов-террористов Самуил Зехцер уже в 1925 году был расстрелян ЧК - ОГПУ за связь с бандитами, растраты государственных денег и организацию налетов. В конце 1918- го Котовский некоторое время находился в подпольном отряде Зехцера в качестве командира подрывной группы.

Рассказывают, что однажды Котовский помог рабочим, которым фабрикант задолжал зарплату. Сначала он отправил фабриканту письменное требование выдать деньги рабочим и дать еще 'на революцию'. Требование подкреплялось угрозами нападения котовцев на фабрику. Хозяин фабрики решил не платить, а вызвал роту солдат для своей охраны и поимки известного бандита. Фабрика была оцеплена, однако Котовский в форме белогвардейского капитана проник в кабинет фабриканта. Под угрозой револьвера тот выдал Котовскому всю необходимую сумму, и Григорий Иванович вернул рабочим зарплату (трудно сказать, насколько достоверна эта история).

Террористическая дружина Котовского помогла Япончику утвердиться 'королем' одесских бандитов, ведь Япончика считали революционером - анархистом. Тогда между Япончиком и Котовским не было большой разницы: оба рецидивисты - бывшие каторжане, анархисты. Вместе с 'людьми Япончика' котовцы нападают на Одесскую тюрьму и освобождают заключенных, вместе громят конкурентов [182] Япончика, 'бомбят' магазины, склады, кассы. Их совместное дело - восстание революционеров и бандитов в пригороде Одессы, на Молдованке, в конце марта 1919 года.

Вооруженное выступление окраин носило ярко выраженную политическую окраску и было направлено против власти в Одессе белогвардейцев и интервентов Антанты. Каждая из 'союзных сторон' имела 'свои виды' на восстание... Люди Япончика упивались хаосом и стремились экспроприировать буржуазные и государственные ценности, а революционеры надеялись использовать бандитскую вольницу для создания хаоса и паники в городе, что, в свою очередь, должно было помочь осадившим Одессу советским войскам.

Тогда несколько тысяч восставших захватывают окраины Одессы и совершают вооруженные рейды в центр города. Против них белогвардейцы направляют войска и броневики, но восстановить свою власть на окраинах Одессы 'белые' были уже не в силах.

Очевидец рисует картину тех событий: 'Отсутствие власти дало свободу преступным элементам, начались ограбления, поражающие своей дерзостью... разбивали пакгаузы, грабили склады, убивали обезумевших от ужаса мирных жителей. В центр города толпами, по 50-100 человек, пытались проникнуть грабители... Центр города опоясывал фронт, за которым царил хаос'.

Когда белогвардейские войска стали покидать город и стягиваться к одесскому порту, дружина Котовского, пользуясь паникой, останавливала на улицах офицеров и убивала их. Засев на склонах над портом, котовцы обстреливали публику, что 'грузилась' на пароходы, стремясь покинуть Одессу. В эти часы каким-то неизвестным бандитам (уж не котовцам ли?) удалось совершить налет на государственный одесский банк и вывезти из него на трех грузовиках денег и ценностей на пять миллионов золотых рублей. Судьба этих ценностей осталась неизвестной. Только в народе в 20-30-е годы циркулировали слухи о 'кладах Котовского', зарытых где-то под Одессой.

Одесский 'подпольный' период жизни Котовского - противоречив, лишен достоверных фактов. Обманом выглядят уверения Котовского о том, что он с апреля 1918-го 'работал' в одесском подполье большевиков. Он явно хотел [183] скрыть свое апрельское бегство с фронта. Его 'запомнили' в Одессе только с ноября 1918 года, да и то не как деятеля подполья, а как 'самодеятельного' налетчика-мстителя, а может быть, и грабителя, нападавшего как на частные квартиры, так и на государственные учреждения. Ходили неясные слухи о перебывании Котовского осенью 1918 года в отрядах батьки Махно.

В документах подполья имя Котовского не встречалось... И на этом основании Котовскому было отказано в восстановлении его партийного стажа с 1917 или с 1918 года. Партийная комиссия, которая собралась в 1924 году, сделала вывод, что сотрудничество Котовского с партией началось только с весны 1919 года. Продолжая обманывать партийный контроль, Котовский утверждал, что в декабре 1918 года, со своим отрядом громил петлюровцев. В то же время он иногда вспоминал, что осенью 1918 года партизанил в Бессарабии, воюя против румынских полицейских.

По одним данным, в последний месяц французской оккупации Одессы Котовский находился в городе, по другим - в 1-м Вознесенском партизанском полку григорьевцев, за сотни километров от Одессы. В биографии Котовского действительность так переплелась с вымыслом, что часто приходится констатировать 'полную тьму', в которой сам автор мифов часто и успешно скрывался.

В апреле, после установления советской власти в Одессе, Котовский получает первую официальную советскую должность - военкома Овидиопольского военного комиссариата, и одновременно ему предлагают создать группу для подпольной работы в Бессарабии. Но местечко в семь тысяч жителей 'в медвежьем углу', с гарнизоном в 60 штыков не отвечало амбициям 'атамана Ада'. Вскоре он получает должность командира конного отряда в 80 человек Приднестровского отряда 44-го стрелкового полка 3-й украинской советской армии.

Интересны обстоятельства формирования отряда. Эта боевая единица существовала только на бумаге: не было коней. Григорий Иванович вспомнил свою конокрадскую юность и предложил увести коней с соседней румынской территории. Сорок котовцев переплыли пограничную реку Днестр и в 15 километрах от границы напали на конный завод и украли 90 лучших скаковых лошадей. [184]

Весна - лето 1919 года на Юге Украины запомнились своими парадоксами. Возмущенные продразверсткой и ободренные слабостью власти большевиков ей изменили многие командиры украинской советской армии: комдивы Григорьев, Зеленый, Махно, Грудницкий и в то же время на службу к Советам перешел Мишка Япончик. Возможно, его влияние в Одессе было использовано для того, чтобы вытащить из захолустья 'друга Гришу'.

3 июня 1919 года Котовский получает первую крупную должность - командира 2-й пехотной бригады 45-й стрелковой дивизии. Бригада состояла из трех полков и кавалерийского дивизиона. Первое 'проверочное' задание для Котовского заключалось в подавлении недовольства крестьян-старообрядцев села Плоское Одесской губернии. Восставшие крестьяне шесть дней обороняли свое село, но в конце концов каратель успешно справился с заданием, потопив в крови крестьянское возмущение. Восставшие Плоского получали подмогу из сел Комаровка и Малаешты, так что пришлось 'карать' и эти села. Через две недели Котовский подавил восстание немецких крестьян-колонистов, действовавших в близких от Одессы селах Большая Акаржа и Иозефсталь, а также 'умиротворил' петлюровское село Горячевка.

Вскоре соединение Котовского было переименовано в 12-ю бригаду 45-й дивизии. Сначала она использовалась как и прикрытие со стороны Румынии по реке Днестр. Но с наступлением войск С. Петлюры, с конца июля 1919 года, бригада Котовского удерживала фронт в районе Ямполь - Рахны.

В состав этой бригады входило только три тысячи бойцов, часть из которых (полк матроса-анархиста Стародуба), была полностью неконтролируема и отказывалась выступать на позиции. После того, как матросский полк перепился, разведка петлюровцев напала на матросов и перебила тех из них, кто не успел убежать. Разгром полка Стародуба привел к отступлению всей бригады.

Начдив Савицкий сообщил, что бригада Котовского 'представляет из себя жалкие, бегущие, потерявшие всякое управление остатки. Боевой силы она не представляет'. В августе Котовский становится командующим Жмеринского боевого участка. [185]

'На помощь' к Котовскому был выслан советский полк имени Ленина, которым командовал Мишка Япончик Этот полк бежал с позиций после столкновения с петлюровцами у Вапнярки. После бесславного разгрома полков Стародуба и Япончика, их переформировали, и часть одесских бандитов и бандитствующих матросов влили в 402-й полк бригады Котовского. В комбриге они нашли своего покровителя, который отдавал на разграбление солдатам захваченные села.

В середине июля 1919 года Котовский сражается против многочисленных крестьянских повстанческих отрядов атаманов Зеленого, Ляховича, Волынца, Железного, которые захватили подольские местечки Немиров, Тульчин, Брацлав и угрожали тылу Красной Армии.

Летом 1919-го появилась еще одна легенда о Котовском, который якобы собирался во главе пяти тысяч конников начать войну против Румынии 'за Бессарабию', а после ее захвата прийти на помощь Венгерской революции. Но мы не находим никаких документальных свидетельств, которые подтверждали бы существование подобных планов командования.

В августе 1919 года наступающие белогвардейские части захватили Херсон, Николаев и большую часть Левобережной Украины. Стремительное продвижение 'белых' заставило советские части, зажатые под Одессой, искать возможности вырваться из неминуемого окружения. Под Уманью уже стояли петлюровцы, у Елизаветграда - 'белые', а между ними махновцы, которые были не менее опасны для 'красных'.

Командующий Южной группой 12-й армии Иона Якир решил вывести советские части из Причерноморья к Киеву по тылам петлюровцев и махновцев. В двадцатых числах августа начался этот рейд на север, в котором Котовский командовал левой резервной колонной, состоявшей из двух бригад. На предложения Махно присоединиться к его Повстанческой армии Украины Котовский ответил отказом. Командир же 3-го Бессарабского полка Козюлич попытался поднять 'махновское восстание', которое предупредил рядом арестов Котовский.

У Кодымы бригады Котовского были окружены петлюровскими войсками, потеряли часть обоза с казной бригады и едва вырвались из кольца. [186] Вместе с другими 'красными' частями, группа Котовского, участвовала в бою с петлюровцами за Цыбулев, в налете на Житомир и Малин, в захвате пригородов Киева, в боях за столицу Украины у Новой Гребли. Котовский схватился тогда с конницей атамана Струка. Только в октябре 1919 года Южная группа, проделав 400-километровый рейд, соединилась с Красной Армией севернее Житомира.

В ноябре 1919 года критическая обстановка сложилась на подступах к Петрограду. Белогвардейские войска генерала Юденича подошли вплотную к городу. Конную группу Котовского, вместе с другими частями Южного фронта, отправляют против Юденича, но когда они прибывают под Петроград, выясняется, что белогвардейцы уже разгромлены. Это было весьма кстати для котовцев, которые были практически небоеспособны: 70% из них были больны, да к тому же не имели зимнего обмундирования.

В начале 1920 года Котовский был назначен начальником кавалерии 45-й дивизии, и с этого началась его стремительная кавалерийская карьера. В марте того же года он уже - командир кавалерийской бригады, а в декабре 1920-го - командир 17-й кавалерийской дивизии - генерал, не имеющий никакого военного образования.

В январе 1920 года группа Котовского воюет против деникинцев (хотя отмечалось, что 'серьезных боев против белогвардейцев не было') и махновцев в районе Екатеринослав - Александровск. Логика борьбы поставила бывшего анархиста-бандита Котовского и фанатично преданного анархистской идее батьку Махно по разные стороны баррикад. План окружения махновцев в Александровске силами 45-й дивизии провалился. Большая часть махновцев вырвалась из ловушки.

В том же январе Котовский сочетался браком с Ольгой Шанкиной - медсестрой, которая была переведена в его бригаду.

С конца января 1920 года он участвует в разгроме белогвардейской группы генерала Шиллинга{7}, в районе Одессы. Упорные бои развернулись у Вознесенска. В фильме [187] 'Котовский' (режиссер А. Файнциммер, 1943 г.) показан упорный бой за Одессу и внезапное, нежданное появление Котовского на сцене Одесского оперного театра, когда все население города считало, что 'красные' далеко.

В действительности 7 февраля котовцы без боя вошли в пригороды Одессы - Пересып и Заставу, потому что генерал Сокира-Яхонтов капитулировал и сдал город Красной Армии. И никакого 'взятия' оперного театра, естественно, не было... (Фильм А. Файнциммера - не единственная лента, посвященная подвигам Котовского на фронтах гражданской. Для Одесской киностудии был написан сценарий художественного фильма, в котором сюжетной канвой стало подавление тамбовского восстания. Котовский даже сыграл самого себя в художественном фильме той же киностудии, что носил название 'Пилсудский купил Петлюру'. К слову, другой командир гражданской атаман Юрко Тютюнник тоже сыграл самого себя в советском художественном фильме).

Пройдя пригородами Одессы, котовцы начали преследовать отступавших в Румынию белогвардейцев генерала Стесселя и 9-14 февраля атаковали противника у села Николаевка, захватили Тирасполь, окружили 'белых', прижав их к Днестру. Котовскому удалось пленить часть деморализованных белогвардейцев, которых румынские пограничники отказались пропустить на свою территорию. Румыны встретили беглецов пулеметным огнем, а 'красный' командир Котовский принимал некоторых офицеров и рядовых в свою часть, приказав обращаться с ними гуманно. О хорошем отношении котовцев к пленным белогвардейцам пишет В. Шульгин в своих мемуарах '1920'.

20 февраля Котовский в бою у села Канцель, что под Одессой, разгромил Черноморский конный партизанский полк белогвардейцев, который состоял из немцев-колонистов (командир Р.Келлер). В плен к Котовскому попал 'злой гений' его юности, следователь Хаджи-Коли.

Советский биограф Котовского М. Барсуков писал, что 'в среде котовцев и в поздние годы гражданской войны продолжали жить партизанские настроения, которые грозили увлечь боевой отряд на путь авантюризма. Котовскому приходилось приводить своих бойцов к пониманию общих задач, воспитывать в них сознание общих целей, укреплять ростки революционной идеологии. Но, с другой стороны, [188] Котовский должен был откликаться на те требования, которые предъявлял к нему стан его бойцов. Волей или неволей Котовский соприкасался одним краем с партизанской вольницей'.

Удачнее намекнуть на бесчинства, насилия, грабежи, которые позволял чинить Котовский своим бойцам, нельзя было в середине 20-х годов. Этот же автор продолжает: 'И если все же прошлое и среда оставили известный отпечаток на Котовском - тяжелый субъективизм, стремление к внешней помпе, театральность, - то эти черты не были в полной мере характерными для Котовского'. Сказано столько - сколько позволяла цензура.

22 февраля Котовский получает приказ - сформировать Отдельную кавалерийскую бригаду и принять над ней командование. Через две недели эта бригада, выступив против повстанческих отрядов, заняла оборону у Ананьева и Балты. Интересно, что тогда же Котовский отказывается противостоять частям армии УНР, которые завершали свой пятимесячный 'зимний поход' по Украине боями на Подолье. Сославшись на необходимость 'удерживать порядок' в Ананьеве, Котовский так и не выступил на 'петлюровский фронт' и нарушил приказ. Но уже 18 марта он был вынужден повести бригаду против польских войск, которые развивали наступление на Украину.

Весной 1920-го части Красной Армии панически бегут под ударами польских войск. Командир 45-й дивизии приказывает расстреливать командиров и комиссаров частей, бежавших с фронта. Под Жмеринкой полностью разгромлена была и бригада Котовского. В районе Тульчина Котовскому пришлось обороняться от петлюровских войск под предводительством Ю. Тютюнника. Только в июне бригада перешла в контрнаступление в районе Белой Церкви.

16 июля в одном из боев в Галиции Котовский был тяжело ранен в голову и живот, контужен и на два месяца выбыл из строя. Когда он снова оказался в войсках, польская армия перехватила к тому времени инициативу и выбила 'красных' из Польши и Галиции. Бригада Котовского была разгромлена и отошла в тыл. В середине ноября она приняла участие в последних боях против армии УНР под Проскуровым.

После ранения и контузии Котовский отдыхает в Одессе, где ему был предоставлен роскошный особняк на Французском [189] бульваре. В Одессе он прославился освобождением из лап ЧК сына поэта А. Федорова, который в 1916-1917 годах активно боролся за жизнь и свободу Котовского. Григорий Иванович обратился к своему давнишнему товарищу по каторге Максу Дейчу, который стал главой одесского ЧК, и сын поэта, офицер, был немедленно освобожден, избежав расстрела. Эта история легла в основу великолепной повести В.Катаева 'Уже написан Вертер'.

Только в конце 1920 года Котовский был принят в коммунистическую партию. До 1919 он считал себя то ли левым эсером, то ли анархистом, а с апреля 1919 года - сочувствующим большевикам. Коммунистические лидеры не спешили принимать в партию бывшего бандита, он нужен был власти только как инструмент - 'революционный топор'. Интересно, что жена Котовского в своем дневнике писала: '... ни большевиком, ни тем более коммунистом он (Котовский. - Авт.) никогда не был'.

В середине ноября 1920 года закончилась гражданская война. Войска Украинской народной республики, генералов Врангеля и Деникина были разгромлены, но большевикам пришлось столкнуться с новой опасностью, с новой войной - с войной против собственного народа, против крестьянских масс, которых власть грабила вот уже три года. Котовский становится одним из главных душителей крестьянской стихии, командиром карательной конной дивизии. Его посылают на 'фронт политического бандитизма'.

В середине декабря 1920 года котовцы карают крестьян севера Херсонщины. Расстрел заложников и ответчиков, сожжение сел, конфискация всего съестного - вот вехи его большого пути. Котовскому удается разбить объединенные отряды крестьянских атаманов Гулого-Гуленко, Цветковского, Грызло в районе Умани (общей численностью до 800 повстанцев). Григорий Иванович позже рассказывал, что эти атаманы были убиты или застрелились после разгрома их отрядов. На самом деле атаманы еще продолжали жить, здравствовать и лишать покоя органы советской власти, хотя их отряды состояли из неподготовленных и плохо вооруженных крестьян. В эти дни бригада Котовского была передана в 1-й конный корпус 'Червонного казачества'. [190]

В конце декабря котовцам пришлось столкнуться с более сильным противником - махновцами, которые неожиданно появились на степных просторах западнее Днепра. Против Махно были направлены пять конных дивизий - Котовского, Примакова, Пархоменко, Гродовикова, Коробкова. В новогоднюю ночь произошел бой с махновцами у села Буки, что у реки Южный Бут, причем 'красные' не только не смогли изловить 'батька', но и сами были изрядно потрепаны противником. Комдив Пархоменко был убит, а его штаб уничтожен махновцами. В Украине тогда появилась пословица: 'Пщманув, як Котовський Махна на Бузу'.

12 января 1921 года махновцы были полностью окружены соединением Котовского и еще тремя дивизиями у села Бригадовка на Полтавщине. Соотношение 1:7 не испугало махновцев: они дали бой и прорвались на оперативный простор. Интересно, что, по сообщению советских агентов, дивизия Котовского за 20 дней преследования врага 'всячески уклонялась от боев с махновцами и пассивно шла, наступая им на пятки, выполняя функцию заслона'. До 15 января продолжалась 'дуэль' Котовский - Махно, которая не принесла славы Григорию Ивановичу. Котовский не любил вспоминать эпизоды борьбы 'против Махна', потому что эта борьба закончилась полным провалом 'тактики Котовского'. В начале марта 1921 года Котовскому снова пришлось сражаться против Махно, и снова безрезультатно.

В марте - апреле 1921 года дивизия Котовского была использована для карательных экспедиций в Таращанском, Белоцерковском, Уманьском, Китайгородском районах. С переменным успехом там велась борьба против повстанческих селянских атаманов Любача, Сороки, Цветковского, Лихо, Иво. В мае конницу Котовского перебрасывают на более опасный 'фронт', на Тамбовщину, против крестьянского восстания, которым руководил атаман Антонов.

Котовцы воевали против отряда восставших, во главе с атаманом Матюхиным - подручным Антонова. В боях против антоновцев Григорий Иванович проявил свои актерские данные. Отряд Котовского под видом 'повстанческого отряда донского казачьего атамана Фролова' пришел 'на помощь' атаману Матюхину. Сам Котовский играл роль атамана Фролова. Во время 'дружеской встречи атаманов', [191] Котовский и его 'люди', перестреляли штаб Матюхина. В этой перестрелке был ранен и Котовский. Матюхину тогда удалось уйти, и он еще два месяца сражался против карателей. И здесь не обошлось без обмана. В Центр было передано сообщение, что при разгроме отряда Матюхина уничтожено 200 бандитов, а среди котовцев потери составили 4 раненых! Оказалась выдумкой и история о сожженном в амбаре Матюхине, который, как выяснилось впоследствии, остазался жив. 185 котовцев за борьбу с антоновцами получили ордена Красного Знамени.

До августа 1921-го котовцы расправляются с восставшими крестьянами. За особые заслуги в борьбе с народом, Котовский награждается орденом Красного Знамени и 'почетным революционным оружием'. Еще два ордена Красного Знамени Григорий Иванович получает за 'победы' над повстанцами Украины. В конце года Котовский становится командиром 9-й Крымской конной дивизии имени Совнаркома Украины и начальником Таращанского участка по борьбе с бандитизмом (карательного органа).

С сентября 1921 года котовцы продолжают свои карательные акции, перебравшись из России в Украину. Расстрелы крестьян, не желавших сдавать продразверстку, стали для котовцев обычной 'работой'. В подвластном Котовскому районе была введена 'поголовная фильтрация' населения, которая предполагала массовые казни, и действия системы 'ответчиков' - людей, чья жизнь зависела от 'настроений' всего района.

2 ноября каратели были направлены против отрядов генерала армии УНР Юрка Тютюнника, который выступил на Украину с территории Польши в надежде поднять украинское село на всеобщее восстание против большевиков. Однако части Красной Армии очень скоро изолировали отряды Тютюнника, заставив его постоянно скрываться от превосходящих сил 'красных'. 15 ноября у села Минкив на Киевщине группа Тютюнника была окружена и разгромлена конницей Котовского.

Более 200 казаков погибло в бою, около 400 - попало в плен. Интересно, что снова Котовский занимается 'очковтирательством', заявляя о том, что его потери составляют - трое убитых, в то время как отряд Тютюнника потерял 250 человек убитыми и 517 - пленными. На следующий день в местечке Базар, по приказу Котовского, [192] было расстреляно 360 военнопленных - украинских патриотов, что шли на верную смерть, сражаясь за свободу Украины. На призыв Котовского влиться в ряды его дивизии воины УНР ответили отказом и пением гимна Украины. Так трагично закончился второй 'зимний поход' армии УНР.

В декабре 1921 года котовцы силой оружия собирают продналог 'на все 100%', оставляя крестьян в суровую зиму без хлеба. Если крестьяне к сроку не сдавали зерно, вводилась 'коллективная ответственность', когда все село подвергалось грабежу. В районе Чернобыля котовцы продолжают воевать против повстанческих отрядов атамана Струка, а на Подолье - против отрядов атамана Левченко. Тогда - то появляется в составе дивизии, которой командует Котовский, 'личная гвардия' - отдельная кавбригада имени Котовского, что была в полном подчинении Григория Ивановича.

31 октября 1922 года Котовский становится командиром 2-го кавалерийского корпуса. Это была очень высокое назначение, и состоялось оно благодаря дружеской поддержке 'бессарабца' Михаилом Фрунзе, который стал в 1922 году 'вторым человеком' в УССР - зампредом Совета Народных Комиссаров УССР, командующим войсками УССР и Крыма.

Однако, по воспоминаниям современников, в том году много работать Котовский уже не мог. Сказывались последствия контузии, ранений, нервных припадков, язвы. Организм Геркулеса уже не выдерживал перегрузок. Подорвала здоровье Котовского и смерть в 1921 году детей-близнецов.

1922 год в Украине - год молниеносного утверждения новой экономической политики. Появились бизнесмены-нэпманы, стали 'крутиться' большие деньги и создаваться капиталы 'из воздуха'.

Бизнес ушел в тень, многие начальники-большевики стали заниматься 'конвертацией власти в деньги'. Можно предположить, что Котовский также 'ударился в бизнес'. В районе Умани, где находилось ядро корпуса, комкор взял [193] в аренду сахарные заводы, обещая снабжать сахаром Красную Армию. Он пытался контролировать торговлю мясом и снабжение мясом армии на юго-западе УССР. Все это начало приносить огромные деньги, особенно после введения 'золотого рубля'. Одесская газета 'Молва' (в декабре 1942 г.) назвала Котовского 'полудельцом'. При корпусе было создано военно-потребительское общество с подсобными хозяйствами и цехами: шили сапоги, костюмы, одеяла. Район, где стоял корпус, стал неконтролируемой 'республикой Котовией', в которой действовал только один закон - воля Григория Ивановича.

Военно-потребительская кооперация 2-го конного корпуса Котовского устраивала грандиозные облавы на одичавших собак, стаи которых наводнили поля недавних сражений гражданской и нередко глодали кости погибших или умерших с голоду. Отловленные собаки 'утилизировались' мыловаренным и кожевенным заводами корпуса: из 'собачьего материала' изготавливались мыло, шапки, обувь.

О размахе 'коммерции' говорит тот факт, что Котовский создал и контролировал мельницы в 23 селах. Он организует переработку старого солдатского обмундирования в шерстяное сырье. Были подписаны выгодные договора с льняной и хлопчатобумажной фабриками. Солдатский бесплатный труд использовался на заготовке сена и уборке сахарной свеклы, которая отправлялась на сахарные заводы конного корпуса, что в год вырабатывали до 300 тыс. пудов сахара. При дивизиях имелись совхозы, пивоварни, мясные магазины. Хмель, который выращивался на полях Котовского в совхозе 'Рея' (подсобное хозяйство 13-го кав. полка), покупали купцы из Чехословакии на 1,5 млн. золотых рублей в год. В августе 1924-го Котовский организует в Винницкой области Бессарабскую сельскохозяйственную коммуну.

В 1924 году Котовский, при поддержке Фрунзе, добивается решения о создании Молдавской Автономной Советской Республики. Котовский собственноручно проводит границы этой республики, включив в нее большинство территорий с преобладающим украинским населением (молдаван в молдавской автономии было всего 30-40 %). Авгономия нужна была Котовскому, который записал себя в молдаване, чтобы бесконтрольно властвовать в Приднестровье. Он становится членом ЦИК Советов Молдавской [194] автономии, а также членом ЦИК Советов СССР и УССР. Инициативная группа Котовского предлагала создать Молдавскую автономию в составе УССР, в то время как часть молдавских коммунистов требовала наделить Молдавию статусом союзной республики.

Котовский активно взялся пропагандировать идею автономии среди забитых молдавских крестьян. Около двухсот политработников и коммунистов из своего корпуса он 'бросил' на агитацию в молдавские села.

В конце лета советских людей потрясла весть: 'В ночь с 5 на 6 августа 1925 года, в окрестностях Одессы, в военном поселке Чабанка был застрелен Григорий Иванович Котовский'. Официальная версия его убийства не сообщалась, но в народ был пущен слух о том, что Котовского застрелил его адъютант Майор или Майоров.

Рассказывали, что, догадываясь о 'романе' своей жены с Котовским, Майор решил поймать их 'на месте преступления'. Уехав в командировку, Майор внезапно вернулся и застал Котовского в постели со своей женой. Разгневанный муж выхватил пистолет и когда Котовский намеревался выпрыгнуть в окно, последовал смертельный выстрел. Эта романтическая версия ничего общего не имела с действительными событиями, но, по иронии судьбы, очень напоминала небылицы, которые Григорий Иванович рассказывал о себе.

Другая версия была выдвинута самим убийцей после взятия его под стражу. По ней выходило, что 'Котовский сам причинил себе ранение'. Якобы Котовскому не понравился один из участников застолья и вспыхнула ссора. Котовский заявил, что убьет удачливого конкурента, что ухаживал за одной из отдыхающих дам, оказывавших знаки внимания 'герою революции'. Как только Котовский выхватил револьвер на его руках повис Майор, стремясь предотвратить кровопролитие, и в пылу борьбы Котовский случайно нажал на курок своего револьвера...

Свидетелей трагедии было достаточно - 15 отдыхающих и жена Котовского Ольга Петровна. Все они слышали звук выстрела, но никто не видел убийцу. Провести летний отдых в военном совхозе Чабанка, на самом берегу Черного моря, Котовскому посоветовал его приятель Фрунзе, который накануне сам отдыхал в Чабанке (там находился санаторий - дом отдыха для командного состава [195] РККА, 15 отдельных домиков, каждый на семью). 6 августа должен был закончиться отдых семьи Котовских.

В последний вечер Котовский поехал на встречу с пионерами в соседний лагерь 'Молодая гвардия'. В десять вечера он вернулся в Чабанку, где отдыхающие устроили застолье - проводы Котовского. Около часу ночи, когда все стали расходиться, жена Котовского ушла в свой домик, оставив мужа 'догуливать'. Через час раздался выстрел, и за ним последовали крики. Жена Котовского выбежала из домика и увидела мужа, лежавшего в луже крови. Ольга Петровна до замужества была медсестрой в бригаде Котовского. Она пыталась оказать первую помощь мужу, но тот был мертв. К Ольге Петровне подбежал плачущий и трясущийся Майор Зайдер, известный ей подчиненный ее мужа, и в истерике признался в том, что он убил Котовского.

Майорчик тогда повторял одно, что на него 'нашло затемнение'. Убийцу немедленно арестовали, а тело Котовского перевезли в Одессу. Котовцы уже на следующий день, осадили камеру предварительного заключения в Одессе, где 'томился' Зайдер, требуя его выдачи и призывая к немедленной расправе. Пришлось властям разгонять толпу с помощью усиленных милицейских нарядов.

Кто же был Майор Зайдер, которого сам Котовский звал ласково Майорчик? Зайдера Котовский знал еще по тюремным 'университетам', он был 'баландером' в одесской тюрьме и передавал на волю записки заключенных. В 1918-1920 годах Зайдер - хозяин публичного дома в Одессе. Это был его 'семейный бизнес', жена и сестра Майорчика были проститутками.

В 1918 году Зайдер оказал ряд неоценимых услуг Котовскому. Именно в его публичном доме прятался от полиции герой революции, имея возможность оценить весь обслуживающий персонал. Зайдер когда-то сидел в одной камере с самим Мишкой Япончиком, и именно он свел 'короля' одесских воров с бессарабским 'атаманом Ада', к тому же вездесущий Зайдер в 1919 году был на командных должностях в 'славном' полку Мишки Япончика. Некоторое время в том же 1919-м Зайдер был порученцем по заготовке фуража в частях, которыми командовал Котовский. [196]

Майорчик был в курсе всех экономических дел Котовского, в том числе, возможно, знал историю белогвардейских денег, пропавших вместе с котовцами. В 1920 году, когда Советская власть укрепилась в Одессе, а Котовский был далеко, чекисты закрыли 'предприятие' Зайдеров, конфисковав его движимость и недвижимость. В следующем году Зайдер, просидев полгода в тюрьме, принялся искать Котовского, который мог бы стать его покровителем и заступником. И нашел.

В 1922 году Котовский назначает пройдоху, афериста Майорчика начальником военной охраны сахарного завода в Умани. 'Красный полководец', наверняка, знал, что Майорчик не отличался кристальной честностью, а поэтому рассчитывал с его помощью обделывать какие-то делишки. По некоторым данным, Зайдер 'снабжал' Котовского девицами легкого поведения и контрабандными товарами. Котовского и Майорчика видели во время бурных застолий, причем 'полководец' частенько, под хмельком, поколачивал сутенера. В Чабанку Майорчик прибыл первого августа и намеревался уехать в Умань вместе с Котовским - 6 августа. В этот же роковой день своей гибели Котовский хотел отвести свою жену в роддом. В день похорон Котовского, 12 августа, у него родилась дочь.

Судебный процесс над убийцей Котовского проходил в обстановке секретности, при закрытых дверях, только спустя год после смерти Григория Ивановича. Зайдер признался в убийстве, указав на смехотворную причину своего поступка - 'убил комкора за то, что он не повысил меня по службе'. Почему-то судей такое объяснение удовлетворило. Они не стали искать заказчиков преступления и постарались представить дело так, чтобы убийство выглядело как бытовое, а не как политическое или экономическое.

За убийство Котовского Зайдеру 'дали' всего десять лет тюрьмы. Он сидел в Харьковском допре, где заведовал тюремным клубом. В конце 1927 года его выпускают на свободу по амнистии к 10-летию советской власти, и он поселяется в Харькове, работает на железной дороге. В 1930 году в городе котовцы праздновали десятилетний юбилей 3-й Бессарабской кавдивизии. Во время застолья выяснилось, что убийца Котовского на свободе и в Харькове. Единогласно было решено убить Майорчика. Котовцы Вальдман и Стригунов свершили задуманное и бросили [197] труп на железнодорожные пути, намереваясь имитировать самоубийство. И хотя убийцы вскоре стали известны, они не были привлечены к ответственности. Кстати, Григорий Вальдман был знаменитым в Одессе грабителем, который у Котовского 'перевоспитался' и стал командиром эскадрона и кавалером орденов Красного Знамени.

Забальзамированное тело Котовского похоронили на центральной площади 'столицы' захолустной Молдавской автономной республики - в городке Бирзула, который был переименован в Котовск. Фрунзе назвал Котовского 'лучшим боевым командиром Красной Армии'. Вскоре 'столицу' перевели в местечко Балта, а могилу оставили на старом месте. Газеты сообщали о ее плачевном состоянии. Со временем, когда Котовский стал канонизироваться сталинской пропагандой, над могилой построили трибуну для партийного начальства и назвали ее мавзолеем. Тело Котовского поместили в цинковый гроб со стеклянным 'оконцем', посетители мавзолея-склепа могли рассматривать труп 'героя'. Летом 1941 года румынские войска, которые захватили Котовск, разрушили памятник и склеп Котовского, причем его гроб был вскрыт и вместе с телом сброшен в братскую могилу расстрелянных местных евреев. Одесские власти собирались поставить памятник Котовскому на Приморском бульваре, использовав для этого постамент памятника Дюку де Ришелье. Но вовремя спохватились...

А сердце Котовского все же оказалось в Одессе. После вскрытия сердце, пробитое пулей, было заспиртовано в банке и находилось в музее Одесского медицинского института. Но в 1941 году со всех банок этикетки были сорваны, и может быть по сей день на кафедре судебной медицины хранится сердце авантюриста, среди таких же безымянных заспиртованных сердец.

До сих пор остается загадкой причина убийства Григория Ивановича Котовского, неизвестны и его организаторы. В годы перестройки была популярной тема сталинского террора и тайных убийств, но убийство Котовского трудно приписать Сталину.

Некоторые публицисты писали, что это было первое политическое убийство, и организовал его то ли Дзержинский, то ли Сталин, то ли они сообща. Фрунзе пытался назначить Котовского своим заместителем, а сам Фрунзе [198] в двадцать пятом был уже наркомом по военным и морским делам. Дзержинский же, располагая обширным компроматом на Котовского, стремился воспрепятствовать этому. 'За грехи' Дзержинский хотел уволить Котовского из армии и назначить его на восстановление заводов. Фрунзе спорил с Дзержинским, доказывая, что Котовского необходимо сохранить в высшем эшелоне армейских командиров. Через два месяца после гибели Котовского Михаил Фрунзе, при загадочных обстоятельствах, погибает на операционном столе. Наркомом по военным и морским делам становится Клим Ворошилов - человек, беззаветно преданный Сталину.

Кто же был заинтересован в убийстве Котовского? Те же заказчики, что и в случае с Михаилом Фрунзе или кто-то другой? Возможно, Котовского убили примерно за то, за что сейчас убивают банкиров, предпринимателей, коррумпированных руководителей. Возможно, Дзержинскому надоели всевозможные аферы Котовского, а сместить его 'с шумом' было невозможно: разоблачения могли бросить тень на всю партию. Но это только предположения. Версии. А истина, скорее всего, так и останется недосягаемой

--------------------------------------------------------------------------------


НЕИЗВЕСТНОЕ ОБ ИЗВЕСТНОМ

ЧЬЯ ПУЛЯ НАСТИГЛА КОМБРИГА?

СЫН ЛЕГЕНДАРНОГО ГЕРОЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ ГРИГОРИЯ КОТОВСКОГО УВЕРЕН, ЧТО ЕГО ОТЦА УБИЛИ ПО ПРИКАЗУ ВЛАСТЕЙ

В минувшее воскресенье исполнилось сто двадцать лет со дня рождения человека-легенды Григория Котовского. Весьма противоречивая, во многом даже одиозная фигура, Котовский тем не менее превосходно вписался в то непростое время, в котором ему довелось жить. Лихой разбойник до переломного Октября, без зазрения совести грабивший толстосумов и раздававший свою долю добычи - не все в отряде были столь бескорыстны - беднякам, он, когда грянула гражданская, стал лихим красным командиром. После завершения братоубийственной бойни Григорий Иванович неоднозначно относился к взявшему власть режиму, смея на все иметь свою точку зрения. За что, считают многие историки и люди, близкие к нему, в конце концов и поплатился.

Душной августовской ночью 1925 года в военном совхозе Чебанка под Одессой прогремели два выстрела. Вторым, если верить официальной версии, был наповал сражен герой гражданской войны Григорий Котовский. Стрельба разразилась рядом с дачей, где семья Григория Ивановича проводила отпуск. Супруга Ольга Петровна в считанные секунды подбежала к распластавшемуся у калитки телу. Дыхания не было.

Позже экспертиза определила, что пуля малокалиберного пистолета пробила аорту. Это сразу вызвало определенные сомнения: человек мощного телосложения (силушке Котовского дивились многие) при таком характере ранения агонизировал бы еще некоторое время. А тут мгновенная смерть.

Уже через пару часов после трагедии был задержан предполагаемый убийца - Майер Зайдер, фуражир кавалерийского корпуса, в который незадолго до случившегося была преобразована бригада Котовского. Котовский неожиданно для всех приблизил его к себе летом девятнадцатого года. В царские времена Зайдер, известный в воровских кругах содержатель публичного дома под кличкой Майорчик, несколько раз прятал у себя Котовского от жандармов. В 1916 году будущий легендарный комбриг сидел вместе с Зайдером на нарах одесского централа, ожидая исполнения смертного приговора за многочисленные разбои и грабежи. Майорчик числился в тюрьме разносчиком баланды, фигурой весьма значимой для арестантов, от которой многое зависело, и открыто благоволил к смертнику. Григорий Иванович помнил добро и считал обязанным за него платить.

В ту роковую ночь Майера Зайдера в Чебанке видели многие. Человек он был малоприятный, характера гадкого. Многие его откровенно не любили, потому охотно согласились, что именно он поднял руку на своего благодетеля. Не насторожили даже обстоятельства, при которых задержали подозреваемого. Когда Майера арестовали прямо на проселочной дороге - он шел как ни в чем не бывало из Чебанки в Одессу, насвистывал что-то. Так мог себя вести только человек, который не чувствует за собой никакой вины. Впоследствии было заявлено, что в складках его одежды обнаружили дамский наган, выстрел из которого якобы и остановил сердце легендарного комбрига.

Тысячам людей, пришедших в день похорон к гробу народного героя, сообщили, что комбриг пал от руки наймита международного империализма. Но после судебного разбирательства, проведенного по горячим следам, Майорчика судили за обычное бытовое преступление, совершенное на любовной почве. Мол, у комбрига была интрижка с женой Зайдера, который в отместку и порешил соперника. На суде Майорчик всячески подыгрывал следствию, утверждал даже, что, убивая любовника супруги, будто и не знал, что стреляет в Котовского. И судьи за убийство в состоянии аффекта дали Майорчику десять лет тюрьмы.

Узнав о вердикте трибунала, сподвижники Котовского пришли в негодование. Известный до революции одесский вор, гроза сейфов Григорий Вельдман, впоследствии ставший командиром эскадрона в бригаде Котовского и заслуживший своей отчаянной храбростью за год с небольшим три (!) ордена Красного Знамени, поднял по тревоге своих всадников. Они окружили городскую тюрьму, где содержался Зайдер, и потребовали его выдачи для самосуда. Погасить страсти удалось тогда с большим трудом. А Майорчик даже свою 'законную' десятку не отсидел - через два года его освободили по амнистии в связи с десятилетием Октябрьской революции и отправили из Одессы от греха подальше.

Освободившись, Зайдер обосновался в Харькове, где работал сцепщиком вагонов на станции. Спустя два года его нашли мертвым на задних путях. Майорчика задушили, а тело положили на рельсы, чтобы имитировать несчастный случай, но поезд опоздал. Потом еще некоторое время в народе ходила молва, что карающая 'лапа' медвежатника Вельдмана настигла злодея.

Если это и было так, то вряд ли случившееся можно считать актом праведного возмездия. Ведь у многих котовцев осталась в памяти церемония прощания с комбригом: гроб с телом, выставленный на всеобщее обозрение, на подушечках два ордена Красного Знамени, почетное революционное оружие, кандалы... На голове комбрига рядом с правым ухом зияет глубокая рана. Ее даже запечатлели фотографии, впоследствии куда-то самым таинственным образом исчезнувшие. Разве могла эта рана образоваться от прямого попадания... в сердце?

Тогда, возможно, это мало кого заботило. Но позже, когда стали появляться слухи, что погиб комбриг отнюдь не от пули убого рогоносца, все еще можно было проверить. Не сделали этого почему-то. Хотя в деле комбрига действительно полно несуразиц, позволяющих со значительной долей уверенности утверждать, что официальная версия смерти далеко не соответствует действительности. Многие очевидцы события утверждали, например, что выстрелов в ту роковую ночь было не два. Что погиб комбриг не у дачи, а на пляже в Лузановке, где прилег Котовский отдохнуть, возвращаясь со встречи с детьми из пионерского лагеря. На берегу моря и прогремел первый, ставший смертельным, выстрел. А у дачи была лишь имитация убийства. Потому-то могучий комбриг и не агонизировал от пули.

По горячим следам эту версию почему-то отвергли. А спустя годы проверить ее уже не было возможности - важнейшие свидетельства происшедшего оказались утрачены. И главное - исчезло тело Котовского. В течение шестнадцати лет пролежало оно в мавзолее - легендарный комбриг был единственным, кому в то время советский народ оказал ленинские почести, - в городе Бирзуле (ныне Котовск Одесской области). После того, как город в 1941 году заняли фашисты, румынские оккупационные власти распорядились взорвать усыпальницу. А саркофаг с прахом был вывезен в неизвестном направлении.

Утрачено и сердце комбрига. Пробитое, по официальной версии, малокалиберной пулей, оно, заспиртованное в специальной колбе, хранилось вместе с другими экспонатами на кафедре судебной медицины Одесского мединститута, о чем поведал в свое время недавно ушедший из жизни ее заведующий Анатолий Фадеев. Когда фашисты ворвались в город, лаборант, отвечающий за их сохранность, успел содрать этикетки с банок, дабы не привлекать внимания врага к реликвии. Впоследствии этот человек погиб на фронте, а заспиртованное сердце так и осталось безымянным и его вроде бы нельзя идентифицировать.

Сын героя, ведущий сотрудник Института востоковедения Российской Академии наук семидесятивосьмилетний Григорий Григорьевич Котовский говорит, что еще в 1936 году Тухачевский сообщил Ольге Петровне, что убийство Котовского было политическим. Маршал ссылался на вышедшую в Варшаве книгу, в которой якобы утверждалось, что Котовского убила советская власть.

Григорий Григорьевич в 1969 году нашел эту книгу в Варшавском университете. В ней действительно доказывалось, что Котовского убили большевики, поскольку он был человеком прямым и независимым, обладал огромной популярностью в народе и мог в случае чего повести за собой не только воинские подразделения, но и население Правобережной Украины.

Более серьезным основанием полагать, что власть причастна к смерти отца, Григорий Григорьевич считает озабоченность тогдашнего советского руководства дружбой Котовского с Михаилом Васильевичем Фрунзе. Легендарные военачальники сблизились в 1922 году. А уже в двадцать пятом Фрунзе принял решение назначить отца, вспоминал сын комбрига, своим заместителем - Наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета. Однако перевести Котовского в Москву Фрунзе не успел. Всем понятно, что тандем прославленных полководцев мог бы существенно изменить расстановку политических сил в стране, где в те годы между Сталиным и Троцким шла отчаянная борьба за власть.

Фрунзе официальную версию смерти друга воспринял с недоверием и затребовал материалы по этому делу. Но увидеть их не успел, поскольку вскоре и сам погиб...

Спустя годы после убийства Котовского к тогдашнему шефу ОГПУ Менжинскому поступали обращения от соратников Григория Ивановича, требовавших разобраться в деле Котовского и жестоко покарать его убийцу. Вячеслав Рудольфович стандартно отбивался от этих запросов: ничего, мол, не можем поделать, обычное уголовное преступление, совершенное на бытовой почве, правосудие свое слово уже сказало.

В 1940 году, вспоминает Григорий Григорьевич, мама направила в ЦИК письмо с просьбой пересмотреть дело об убийстве Котовского. Она изложила многие обстоятельства гибели комбрига, но никакой реакции властей не последовало.

И все же сын полководца не оставляет надежды, что когда-нибудь разгадка тайны гибели Котовского найдется в недрах архивов ФСБ. По словам Григория Григорьевича, у него был разговор с одним военным следователем, который сообщил, что в сверхсекретном архиве органов госбезопасности он ознакомился с делом Котовского. Оказывается, еще в двадцатые годы, при жизни комбрига, в Москву регулярно поступали внутренние донесения о нем. Стало быть, Котовский был одним из тех, за кем следила ЧК.

Если проанализировать ситуацию периода гибели Котовского, невольно напрашивается вывод, что сразу после гражданской войны в стране начался отстрел 'неуправляемых'. Первым не менее загадочным образом погиб легендарный Камо (Тер Петросян) - до революции самый отчаянный боевик в партии большевиков. В 1922 году он попал в Тифлисе под колеса автомобиля. Котовский, выходит, был вторым. Вскоре не стало и Фрунзе. А за ними последуют и многие другие
-----------------------------------------------------------
Тхоров Александр.. Кишинев.


***************************************************

ЕСЛИ ПОГИБАЮТ КОМКОРЫ, ЗНАЧИТ ЭТО КОМУ-ТО НУЖНО: 75 ЛЕТ НАЗАД БЫЛ УБИТ ЛЕГЕНДАРНЫЙ КОТОВСКИЙ

7 августа 1925 года в газете 'Правда' появилась странная информация: 'Харьков. В ночь на 6-е августа в совхозе Цупвоенпромхоза 'Чебанка', в тридцати верстах от Одессы, безвременно погиб член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКа, командир конного корпуса товарищ Котовский'. И больше ни слова. Никаких разъяснений. Можно подумать, что Котовский был убит на поле сражения. Нет, смерть популярнейшего полководца гражданской войны до сих пор (!) окутана тайной:


ВЫСТРЕЛЫ В НОЧИ
Летом 1925 года Григорий Иванович вместе с семьей отдыхал в совхозе Чебанка. Это был первый и последний отпуск в его жизни. Дом отдыха был рассчитан человек на тридцать, но семье Котовских предоставили небольшой отдельный домик у моря. В те дни Григорий Иванович много купался, гулял с сыном Гришуткой, играл с другими отдыхающими в модный тогда крокет. А между тем роковой день, так внезапно оборвавший биографию нашего героя, неумолимо приближался. И вместе с ним приближалась едва ли не главная загадка в феерической судьбе Котовского.

: За неделю до конца отпуска семья стала собираться в Умань, где стоял штаб кавалерийского корпуса. Торопили два обстоятельства: во-первых, Котовский получил сообщение, что новый наркомвоенмор М.Фрунзе решил назначить его своим заместителем, значит, надо было не мешкая ехать в Москву принимать дела. Во-вторых, подходило время рожать жене, Ольге Петровне (дочь Елена родилась 11 августа 1925 года. - Прим. авт.).

Вечером, накануне отъезда Григория Ивановича пригласили на 'костер' в расположенный неподалеку Лузановский пионерский лагерь. Затем он вернулся домой, но отдыхавшие по соседству красные командиры по случаю отъезда Котовского решили устроить ему проводы. Впрочем, Григория Ивановича, почти не употреблявшего спиртного, подобные пирушки никогда не прельщали. Но как откажешь, когда просят?

Жена Григория Ивановича вспоминала, что за стол для 'проводов' уселись только в одиннадцать часов вечера. 'Котовский с неохотой пошел, - писала она, - так как не любил таких вечеров и был утомлен: он рассказывал пионерам о ликвидации банды Антонова, а это для него всегда значило вновь пережить большое нервное напряжение.

Вечер, как говорится, не клеился. Были громкие речи и тосты, но Котовский был безучастен и необычайно скучен. Часа через три (то есть примерно в третьем часу ночи. - Прим. авт.) стали расходиться. Котовского задержал только что приехавший к нему старший бухгалтер Центрального управления военно-промышленного хозяйства. Я вернулась домой одна и готовила постель.

Вдруг слышу короткие револьверные выстрелы - один, второй, а затем - мертвая тишина: Я побежала на выстрелы: У угла главного корпуса отдыхающих вижу распластанное тело Котовского вниз лицом. Бросаюсь к пульсу - пульса нет:'.

Пуля убийцы попала в аорту и смерть наступила мгновенно. Врачи потом скажут: попади пуля не в аорту, могучий организм Котовского выдержал бы:

На выстрелы сбежались соседи, помогли внести тело на веранду. Все терялись в догадках: кто посмел стрелять в Котовского?! Кинулись искать убийцу. И вдруг, той же ночью преступник: объявился сам.

- Вскоре после того, как отца внесли на веранду, - рассказывает Григорий Григорьевич Котовский, - а мама осталась у тела одна, сюда вбежал Зайдер и, упав перед ней на колени, стал биться в истерике: 'Это я убил командира!..'. Маме показалось, что он порывался войти в комнату, где спал я, и она, преградив Зайдеру путь, крикнула: 'Вон, мерзавец!'. Зайдер быстро исчез:

Убийца был схвачен на рассвете. Впрочем, он и не делал попыток скрыться, а во время следствия и на суде полностью признал свою вину.

Кто же такой этот Зайдер Мейер, или, как все называли его, Майорчик Зайдер?


'Я ВАШ ДОЛЖНИК:'


Он не имел отношения к военной службе и не был адъютантом полководца, как утверждают некоторые биографы Котовского. Его профессиональные интересы были, как говорится, совсем по другому ведомству. До революции Зайдер содержал самый респектабельный в Одессе публичный дом. Это заведение устояло и в дни Временного правительства. Сразу после Октября было не до него и одесским большевикам. К 1918 году хозяин 'дома' стал состоятельным человеком: своей жене Розе, бывшей одесской проститутке, купил дорогое бриллиантовое колье, накопил достаточно денег, чтобы приобрести особняк с видом на море. Но с покупкой не торопился - в Одессе тогда еще частенько стреляли.

В оккупированном городе было много военных: деникинцы, петлюровцы, польские легионеры, английские, румынские, французские, греческие солдаты и офицеры. И каждое войско имело свою контрразведку. Особый интерес у контрразведчиков вызывал неуловимый Котовский. Они знали, что знаменитый бессарабец работает по заданию подпольного большевистского ревкома, что участвовал он в освобождении арестованных подпольщиков, переправлял партизанам на Днестр отнятое у оккупантов оружие, устраивал диверсии на железной дороге. Много шума наделал в городе дерзкий налет Котовского на деникинскую контрразведку:

Однажды в полдень в 'дом' Зайдера нагрянул артиллерийский капитан могучего телосложения. Прямо с порога он обратился к опешившему хозяину:

- Я Котовский. Мне нужен ключ от вашего чердака, - и, получив ключ, добавил, - вы не видели сегодня ни какого капитана. Не так ли?..

Зайдер, торопливо подтвердив это, проводил незваного гостя к лестнице, ведущей наверх. Спрятав 'капитана', он наверняка долго мучался вопросом, сообщать ему об этом 'кому следует' или нет:

Ночью Котовский, переодевшись в гражданскую одежду, 'одолженную' у Зайдера, и надев парик, который он, отправляясь на операцию, прихватил с собой, спустился с чердака и, прощаясь, сказал:

- Я ваш должник:

Так в неспокойный год свела судьба Котовского и Зайдера. В 1920-м Зайдер лишился работы - советская власть закрыла публичный дом. Два года он перебивался случайными 'приработками', а потом, узнав, где расквартирован кавалерийский корпус его 'должника', отправился в Умань, просить того о помощи.

И Котовский помог ему - в 1922 году Зайдер стал начальником охраны Перегоновского сахарного завода, находившегося близ Умани. Будучи человеком практичным, не лишенным организаторских способностей и коммерческой жилки, Зайдер помогал Котовскому обустраивать быт кавалерийского корпуса: котовцы, к примеру, заготовляли кожи, везли их в Иваново, где обменивали на ткани, из которых потом в собственных мастерских шили обмундирование.

В тот злополучный август Зайдер приехал в Чебанку на машине, вызванной из Умани Котовским. Свой приезд Зайдер мотивировал тем, что хочет помочь семье командира собраться в обратную дорогу. Не исключено, что Григорий Иванович заранее знал о приезде Зайдера и не препятствовал этому, ибо ничто не предвещало беды:

Словом, отношения между Котовским и Зайдером до трагических событий в Чебанке были нормальные. И, судя, по всему, Зайдер был благодарен Григорию Ивановичу за то, что получил работу - для бывшего содержателя публичного дома это, прямо скажем, было огромным везением, ведь в те годы в очередях на биржах труда стояли тысячи безработных, а к 1925 году только по официальной статистике их насчитывалось уже полтора миллиона.

За добро обычно платят добром. Так что же толкнуло Зайдера на преступление?


МАКСИМУМ ВЕРСИЙ И МИНИМУМ ЯСНОСТИ


Дело об убийстве Котовского было поручено вести следователю Одесского губернского суда Егорову. Подсудимый часто менял показания, зачастую выдвигая и вовсе нелепые мотивы своего преступления. Поначалу Зайдер заявил, что совершил убийство из: ревности. Любопытно, что Егоров счел необходимым уже в самом начале следствия заявить: 'Циркулирующие в обывательских кругах слухи о якобы романтических мотивах убийства, совершенно не соответствуют действительности и опровергаются многочисленными показаниями свидетелей'. В России на подобные заявления издавна было принято реагировать примерно так: ага, значит что-то было! Не бывает, мол, дыма без огня!

Но что же собственно могло быть? Уж не претендовал ли Зайдер в свое время на руку и сердце Ольги Шакиной, которая предпочла ему Котовского? Это явная чушь. Хотя, по словам самой Ольги Петровны, в тридцатые годы политуправление Красной армии для чего-то распускало слухи подобного рода.

Еще более нелепой выглядит версия о том, что Котовский якобы сам причинил себе ранение. По словам некоего свидетеля, якобы присутствовавшего на упомянутых 'проводах', в ночь на 6 августа, Котовский сидел за столом с какой-то молодой незнакомкой. А военный, сидевший напротив, довольно выразительно поглядывал на пассию нашего героя. Вдруг Котовский выхватил револьвер и пригрозил застрелить нахала. Но тут вмешался адъютант комкора, он принялся отнимать у него револьвер. Котовский сопротивлялся, тянул оружие к себе и, в конце концов, случайно задел пальцем курок. И роковая пуля пронзила его сердце. Это, разумеется тоже явный бред. Зайдер не был адъютантом Котовского, и убийство произошло не во время застолья: все свидетели показали, что компания к тому времени уже разошлась по домам.

В ходе следствия ходило еще немало подобных слухов, согласно которым Григорий Иванович погиб не из-за чьей-то злой воли, а просто по недоразумению. Стало быть, кому-то было просто необходимо скрыть настоящие причины убийства.


ПРИ ЗАКРЫТЫХ ДВЕРЯХ:


Суд над Зайдером состоялся почему-то лишь год спустя, в августе 1926-го, хотя обстоятельства дела - с точки зрения властей - вряд ли требовали столь долгого отлагательства. В зале суда Зайдер вновь поменял показания, заявив присяжным, что убил Котовского потому, что тот не повысил его по службе, хотя об этом он не раз просил командира. И как ни странно, эта нелепая версия была принята судом за основу.

Зайдера приговорили к десяти годам. Но из приговора почему-то исчезли обвинения в сотрудничестве с румынской спецслужбой (сигуранцей), которые ставились Зайдеру в вину не только в процессе следствия, но и на самом суде, в частности - в обвинительном заключении прокурора!

Любопытно, что в том же здании одновременно с Зайдером судили уголовника, ограбившего зубного техника, и суд приговорил его к расстрелу. А Зайдера, убившего самого Котовского, - к десяти годам:

После закрытия судебного заседания следователь Егоров подошел к жене Котовского и спросил: 'Ольга Петровна, вы, наверное, недовольны приговором?' Котовская ответила: 'История нас рассудит:'.

Что касается Зайдера, все дальнейшее с ним обстояло довольно странно. Зайдер отбывал срок в харьковском допре, и вскоре он - по существу, безграмотный человек - уже заведовал тюремным клубом, получив право свободного выхода из тюрьмы в город. А затем произошло и вовсе нечто невероятное: в 1928 году, когда Зайдер не пробыл в заключении и трех лет, его вдруг решили освободить 'за примерное поведение'. Зайдер устраивается работать сцепщиком вагонов на железную дорогу. Однако дни убийцы Котовского были уже сочтены:


ГИБЕЛЬ ЕДИНСТВЕННОГО СВИДЕТЕЛЯ


Осенью 1930 года 3-я Бессарабская кавалерийская дивизия, расквартированная в Бердичеве, праздновала юбилей - десятилетие боевого пути. На праздник и маневры по случаю юбилея были приглашены котовцы - ветераны дивизии. В их числе и Ольга Петровна Котовская, которая, будучи врачом в кавалерийской бригаде мужа, прошла по дорогам гражданской войны не одну сотню огненных верст.

Однажды вечером к ней пришли трое котовцев, с которыми она была хорошо знакома, и сказали о том, что Зайдер приговорен ими к смертной казни. Ольга Петровна категорически возразила: ни в коем случае нельзя убивать Майорчика, ведь он единственный свидетель убийства Григория Ивановича, тайна которого не разгадана: Не будучи уверенной в том, что ее доводы убедили гостей, Ольга Петровна рассказала об этом визите командиру дивизии Мишуку. С требованием помешать убийству Зайдера обратилась она и в политотдел дивизии:

Опасения Ольги Петровны оказались не напрасными. Вскоре вдове Котовского сообщили: 'приговор' приведен в исполнение. Труп Зайдера был обнаружен недалеко от харьковского вокзала, на полотне железной дороги. Убив сцепщика вагонов, исполнители приговора бросили его на рельсы, чтобы имитировать несчастный случай, но поезд опоздал, и труп Зайдера не был обезображен.

Впоследствии удалось установить, что убийство совершили трое кавалеристов. Однако на сегодняшний день известны только фамилии двух - Стригунова и Вальдмана. Третий исполнитель приговора так и остался в тени истории. Никто из участников казни Зайдера не пострадал - их просто не разыскивали.

Возникает вопрос: 'почему?'. Ведь в Бессарабской дивизии знали о готовившемся покушении. Информация об этом, по всей видимости, была передана куда следует. Кто же тогда перекрыл ей путь к районному отделению милиции, расследовавшему ЧП на Харьковской железной дороге?

Мы не найдем ответов на все наши вопросы, если подобно одесскому суду, будем искать мотивы убийства Котовского только в самом убийце. Хотя главный вывод - более чем очевиден. Зайдер был не только не единственным, но и не самым главным преступником. Стреляя в Котовского, он выполнял чью-то чужую злую волю. Но вот чью?

Кто мог свободно манипулировать следователями и судьями, занимавшимися 'делом' Зайдера? Кто мог так засекретить материалы судебного процесса над убийцей Котовского, что до сих пор (!) они не увидели света? Кем было наложено вето на публикацию сведений, которые хоть как-то бы приоткрыли завесу тайны трагедии в Чебанке? Ответ напрашивается сам собой: сделать это могли только люди, обладавшие огромной и, по существу, неограниченной властью:


БЫЛ БЫ СПРОС, А ЗАЙДЕРЫ ВСЕГДА НАЙДУТСЯ:


В смерти Котовского есть странная закономерность. Люди, выходившие невредимыми из боев, из тучи опасностей и авантюр, чаще всего находят смерть от руки подосланного убийцы.

Да, популярного в народе Котовского сложно было ликвидировать официально - объявив, к примеру, врагом, предателем и т.п. Лет через десять послушный советский народ будет безропотно верить и не в такие чудеса, но тогда, в 1925 году, это еще не вошло в обиход. Поэтому власть предержащим мира того пришлось действовать по-иному.

Сегодня уже нет сомнений в том, что Григорий Иванович был уничтожен по приказу 'сверху' и что гибель Котовского напрямую связана с его назначением на пост заместителя наркомвоенмора СССР.

В первой половине двадцатых годов Сталин стремился установить единоличную диктатуру. А это, в частности, подразумевало абсолютный контроль, в первую очередь, над вооруженными силами, которые новоявленный вождь всех времен и народов намеревался подчинить послушным ему пешкам, вроде Ворошилова и Буденного.

Троцкий, будучи одним из организаторов Красной армии в годы гражданской войны, к тому времени был уже отстранен от руководства ею. Его место во главе армии занял Фрунзе, но и его судьба была предрешена: спустя неполных три месяца после загадочной гибели Котовского при столь же туманных обстоятельствах отправился на тот свет и Фрунзе.

Чтобы не слишком отклоняться в сторону, напомним читателям лишь основное: Фрунзе заставили сделать операцию по поводу язвы желудка, которая к тому времени практически зарубцевалась. В ходе этой операции Фрунзе дали усиленную дозу хлороформа (это при заведомо боль- ном сердце!) от которой он и скончался прямо на операционном столе.

Сопоставим все эти факты: Троцкий отстранен от руководства армией, а затем выслан из страны - Фрунзе ликвидирован физически - во главе Красной армии становится Ворошилов, Буденный и им подобные 'шестерки'. Напомним и об уничтожении во второй половине тридцатых годов 'строптивых' армейских лидеров: Тухачевского, Якира, Уборевича, Егорова, Блюхера, Гамарника и многих других. Все это свидетельствует о стремлении Сталина подчинить себе армию, убрав из ее руководства неугодных, прогрессивных людей. Стоит ли говорить, что комкор Котовский со своим свободолюбивым, справедливым, бескомпромиссным и неугомонным характером явно не вписывался в канву раскладываемого военно-политического пасьянса.

В этой цепи логических построений немаловажное значение приобретает и тот малоизвестный факт, что М.Фрунзе, назначенный в январе 1925 года председателем Реввоенсовета и наркомвоенмором СССР, внимательно следил за ходом следствия по делу об убийстве Котовского. Потрясенный нелепой смертью командира одного из самых крупных и важных соединений РККА, ставшего недавно членом Реввоенсовета СССР и приглашенного на пост заместителя наркомвоенмора, Фрунзе, по-видимому, заподозрил что-то неладное, затребовав в Москву все документы по делу Зайдера. Кто знает, как повернулось бы следствие, какие бы нити потянуло оно и какие бы имена были названы, если бы сам Фрунзе в октябре того же года не умер на операционном столе? После его смерти документы Зайдера вернули обратно в Одессу, и тамошним следователям уже никто не мог помешать выстраивать нужную кому-то легенду о гибели Котовского.

Нужную - кому? Очевидно одно - кому был неугоден Фрунзе, тому был опасен и Котовский, которого новый нарком назначил своим заместителем. Кто мог организовать убийство Котовского? Те, на пути которых стоял Фрунзе. В середине 20-х годов, когда обострилась внутрипартийная борьба и наметились две основные противоборствующие стороны, представляемые Сталиным и Троцким, возникла еще одна, связанная с именами Фрунзе и Дзержинского. Обоих унесла внезапная смерть. Фрунзе высоко ценил военный талант Котовского, продвигал его в высший эшелон военного руководства. Этого ему не простили.

Следует заметить, что пытались найти 'язвенную болезнь' и у Котовского. Якобы ее симптомы обнаружили в Киеве. Григория Ивановича срочно вызвали в Москву, уложили в ту же больницу, куда вскоре упекут Фрунзе. Две недели эскулапы настойчиво и упорно искали повод для операции. К счастью, не нашли. В отличие от Фрунзе, организм Котовского был поистине железным. Тогда приступили к другому плану. И разыграли его как по нотам. Результаты превзошли все ожидания.

Сегодня становится ясным, что и убийство Зайдера, совершенное руками котовцев, не обошлось без участия все тех же неизвестных дирижеров, причастных к устранению Котовского. Сделав свое черное дело, убийца комкора должен был уйти из жизни. Для этого его и выпустили из тюрьмы так быстро. Несчастный случай - банальный финал не только этого злодейского замысла. Котовцев, по тому же замыслу, просто спровоцировали на этот шаг. Именно поэтому ни Стригунов, ни Вальдман не понесли наказания за содеяное.

Сын комкора Григорий Григорьевич Котовский, ныне ведущий научный сотрудник Института востоковедения, заместитель генерального секретаря Всемирной Федерации научных работников многие годы пытается разгадать тайну гибели отца. Однако, как это ни странно, все документы, подшитые в дело об убийстве Котовского, до сих пор (!) хранятся в российских спецхранах. Казалось бы, прошло уже 75 лет, давно канул в Лету репрессивный сталинский режим, благополучно почила в бозе и Страна Советов, а тайна убийства одного из самых выдающихся полководцев гражданской войны так и находится под грифом 'совершенно секретно'.

Впрочем, у сына Котовского нет сомнений в том, что гибель отца - одно из первых политических убийств в стране после Октября.

В пользу своего заключения Григорий Григорьевич приводит немало свидетельств. Так, в 1936 году его мама, Ольга Петровна, была участницей съезда жен командного состава Красной армии, который проводился в Кремле. Во время приема в честь участников съезда к Ольге Петровне подошел маршал Тухачевский и сказал, что в Варшаве вышла книга, автор которой - польский офицер - утверждал, что Котовский был убит самой Советской властью.

В 1949 году Григорий Григорьевич нашел эту книгу в библиотеке Варшавского университета. Издание было посвящено не только его отцу, но и некоторым другим видным советским военачальникам, и в ней действительно было сказано, что Котовского убила Советская власть, поскольку он был человеком прямым, независимым, и, обладая громадной популярностью в народе, вполне мог повести за собой не только воинские соединения, но и массы населения Правобережной Украины. Очевидно, считает сегодня сын комкора, Тухачевский дал матери понять: убийство Котовского имело политический характер.

В 1946 году Григорий Григорьевич случайно встретился со знакомым военным следователем. В конце 20-х годов этот следователь, проходивший в Киеве военную службу, частенько бывал в семье Котовских. От него сын Григория Ивановича узнал, что в сверхсекретном архиве органов госбезопасности он познакомился с делом Котовского. Оказывается, еще при жизни его отца, в 20-е годы, в Москву о Григории Ивановиче поступали агентурные сведения! Следователь, правда, был весьма уклончив в своих ответах на вопросы сына Котовского и ничего больше не сообщил.


ПАМЯТНИКИ НИЧЕГО НЕ РАССКАЗЫВАЮТ:


Чтобы подчеркнуть свою непричастность к убийству Котовского, правительство СССР устроило ему пышные похороны. Траурный церемониал отличала необычайно усиленная торжественность, близкая к той, которая окружала прошедшие за полтора года до этого ленинские похороны.

В Одессе, так хорошо знавшей Котовского, комкора хоронили помпезно. Тело прибыло на одесский вокзал торжественно, окруженное почетным караулом, гроб утопал в цветах и венках. В колонном зале окрисполкома к гробу открыли 'широкий доступ всем трудящимся'. И Одесса приспустила траурные флаги. В городах расквартирования 2-го конного корпуса дали салют из 20 орудий. 11 августа 1925 года специальный траурный поезд доставил гроб с телом Котовского в Бирзулу (ныне город Котовск Одесской области. - Прим. авт.).

Из Москвы в захолустную Бирзулу, где в 1919 году Котовский начинал свой путь командира регулярной Красной армии, проводить прославленного героя в последний путь приехали видные военные лидеры С.М.Буденный, А.И.Егоров, из Киева прибыли командующий войсками Украинского военного округа И.Э.Якир и один из руководителей украинского правительства - А.И.Буценко.

Уже в день гибели Котовского Фрунзе направил в штаб корпуса, которым командовал погибший, телеграмму, назвав в ней Григория Ивановича 'лучшим боевым командиром всей Красной армии'. В таком же духе были выдержаны и другие официальные приказы и обращения, в частности, от правительств Украинской и Молдавской ССР. А Сталин, которому тогда еще предстояла нелегкая борьба за безусловное лидерство в партии и государстве, спустя некоторое время сказал о нашем герое: 'Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых - таким помню я товарища Котовского'.

В память о Григории Ивановиче переименовались города. Его имя присваивалось заводам и фабрикам, колхозам и совхозам, пароходам, кавалерийской дивизии. Центральный совет Общества бессарабцев организовал сбор средств на создание авиаэскадрильи 'Крылатый Котовский', однако денег удалось собрать всего лишь на один самолет: 'Пусть крылатый Котовский будет не менее страшным для наших врагов, чем живой Котовский на своем коне'.

Были опубликованы многочисленные воспоминания о Котовском, научные исследования и художественные произведения о нем, вышел кинофильм, в свое время пользовавшийся огромным успехом у зрителей.

Однако апофеозом увековечивания памяти о Котовском стал: мавзолей легендарного героя гражданской войны. Стоит ли говорить, что решение о его сооружении принималось на самом высоком уровне.


МАВЗОЛЕЙ ПОД НОМЕРОМ 3



Безусловно, информация о том, что был такой мавзолей, станет для большинства читателей своего рода сенсацией. Действительно, ни в одном из многочисленных библиографических и документально-художественных изданий о Котовском (даже последних лет) нет и намека на существовавший в 30-е годы мавзолей комкора. Свое повествование о Григории Ивановиче новоявленные библиографы заканчивают примерно так: 'у раскрытой могилы Котовского склонились:'. Конечно, можно винить авторов в недостаточном изучении темы, недосказанности, а точнее - в банальном незнании. Но не это главное. Важно то, что могилы действительно не было, а был самый, что ни на есть мавзолей по типу пироговского под Винницей или ленинского на Красной площади.

И лишь живое общение с родственниками Григория Ивановича и творческая командировка в город Котовск, позволили расставить все точки над '?'.

Итак, 7 августа 1925 года, буквально на следующий день после убийства Котовского, из Москвы в Одессу срочным порядком была направлена группа бальзаматоров, во главе с профессором Воробьевым. Прибыв на место, ученые немедленно приступили к делу. И через несколько дней работа была успешно закончена.

Вначале мавзолей состоял лишь из подземной части. В специально оборудованном помещении на небольшой глубине был установлен стеклянный саркофаг, в котором при определенной температуре и влажности сохранялось тело Котовского. Рядом с саркофагом, на атласных подушечках хранились награды Григория Ивановича - три ордена Боевого Красного Знамени. А чуть поодаль, на специальном постаменте находилось почетное революционное оружие - инкрустированная кавалерийская шашка. В 1934 году над подземной частью было воздвигнуто фундаментальное сооружение с небольшой трибуной и барельефными композициями, рассказывающими о героических событиях минувшей гражданской войны.

В дни праздников и революционных торжеств у мавзолея проводились военные парады и демонстрации. К телу Котовского был открыт доступ трудящихся. У подножия мавзолея проходил прием в пионеры, а новобранцы, присягая Родине, клялись быть такими же смелыми и бесстрашными, как легендарный комкор Котовский.

В начале августа 1941 года Котовск был захвачен сначала немецкими, а затем и румынскими войсками. Оккупация была столь стремительной, что власти не успели организовать эвакуацию саркофага с телом Котовского, как это было сделано в Москве. Общеизвестно, что практически всю войну забальзамированное тело Ленина пребывало в Тюмени.

По трагическому совпадению мавзолей Котовского был разрушен румынами 6 августа 1941 года, ровно через 16 лет после убийства комкора. Разбив саркофаг и надругавшись над телом, захватчики выбросили останки Котовского в свежевырытую траншею вместе с трупами расстрелянных местных жителей.

Некоторое время спустя рабочие железнодорожного депо, во главе с начальником ремонтных ма- стерских Иваном Тимофеевичем Скорубским, вскрыли траншею и перезахоронили убитых, а останки Котовского собрали в мешок и сберегали у себя до 1944 года.

Трагическая участь постигла и награды Григория Ивановича. Три ордена Боевого Красного Знамени и почетное революционное оружие были украдены румынскими войсками. Однако после войны Румыния официально передала их СССР. И сегодня награды легендарного комкора хранятся в Музее Советской Армии в Москве.

После освобождения Котовска, специальная комиссия, возглавляемая бывшим первым секретарем горкома партии Ботвиновым, провела экспертизу останков комкора и приняла решение об их перезахоронении. В уцелевшей подземной части мавзолея был оборудован памятник-склеп. Останки Котовского поместили в запаянный цинковый гроб. Сверху памятник-склеп был задрапирован обычным диктом, на котором установили портрет Григория Ивановича, нарисованный самодеятельным художником. В таком жалком виде пантеон Котовского находился без малого двадцать лет. Но, слава Богу, восстала общественность, возмущенная безалаберным отношением к памяти героя гражданской войны.

Руководство Молдавской ССР вышло с официальным предложением о перезахоронении останков Котовского на своей территории. Назревал крупный скандал, поэтому Украина приступила к активным и решительным действиям. Сразу нашлись необходимые материалы и средства.

26 декабря 1965 года состоялось торжественное открытие монумента, сооруженного по проекту одесского архитектора Проценко. В наземной части памятника-склепа, изготовленного из гранита и мрамора, установили бюст Григория Ивановича. С тыльной стороны оборудовали вход в подземную часть мемориального комплекса, представляющую собой небольшой зал, стены которого обшиты белым мрамором. Покрывало на цинковый гроб из красного и черного бархата с золотыми кистями изготовили на Тираспольской ткацкой фабрике.

До наших дней памятник-склеп Котовского не претерпел существенных изменений. Однако подземная часть мемориала уже давно требует капитального ремонта. Грунтовые воды, залегающие в Котовске очень близко от поверхности земли, практически каждую весну подтапливают склеп, разрушая мраморные плиты, пол и металлические двери.

К сожалению, памятник, находящийся де-юре под защитой государства, де-факто брошен на произвол судьбы. Конечно, все можно списать на вечное отсутствие средств в городском бюджете. Но разве можно так относиться к истории. К нашей истории. Неужели мы с вами уподобимся тем иванам, не помнящим своего родства?


Александр ФОМИН

 

Новый адрес сайта http://odesskiy.com

Рейтинг@Mail.ru